30.01.2017 | №3469

Анатолий Петров: “Раньше с грыжами приходили в 40 лет. Теперь обращаются даже 20-летние”

Автор: Маргарита КОМИНА
Фото: Петр ШЕВЧУК

Периодически в СМИ со ссылками на мнения экспертов публикуются списки заболеваний, от которых лечат только в России. В перечне мифических недугов остеохондроз и вегетососудистая дистония. Действительно ли эти заболевания не входят в международный классификатор болезней? И почему их всё-таки диагностируют в России. На эти, а также другие вопросы “Городским новостям” ответил врач-невролог, мануальный терапевт, заведующий неврологическим отделением № 4 Федерального сибирского научно-клинического центра ФМБА России Анатолий Петров.

— В СССР медицина развивалась обособлено от мировой, у нас был свой, отличный от зарубежного опыт становления. В Советском Союзе составлялись собственные классификаторы болезней, поэтому некоторые состояния человеческого организма мы до сих пор интерпретируем своеобразно. В зарубежной медицине тоже есть свои нюансы. Одно и то же заболевание в российской и заграничной клинике может называться по-разному. В этом нет ничего страшного. Примерно такая история с остеохондрозом.

Остеохондроз чисто анатомический термин, который объединяет группу различных состояний. В процессе жизни по многим причинам суставы и позвоночник человека деформируются. Их площадь может расшириться, деформироваться, появляются разрастания (в народе отложения солей) это приводит к деформации мышц, связок, сдавлению нервов и болевым ощущениям, вплоть до выпадения межпозвоночных грыж. Вот это уже патология. Заболевание. За рубежом, например в Европе, это состояние называют болью в спине. Мы называем это неврологическими проявлениями остеохондроза. Все данные нарушения хорошо лечатся. Это игра слов. Сути она не меняет. И, кстати, остеохондроз есть в международном классификаторе.

Что касается вегетососудистой дистонии. Это не мифический недуг, а синдром нарушения центральных отделов вегетативной нервной системы. И так как это синдром, а не заболевание, в международной классификации болезней его нет. Грамотный врач всегда разберётся в причинах возникновения этого синдрома. Их, по сути, три: врождённая несбалансированность вегетативной нервной системы, психогенный компонент, который выбивает головной мозг из правильной регуляции и влечёт за собой различные онемения, потливость, усиленное сердцебиение, тремор, головокружения и скачки давление. И третьей причиной могут стать последствия перенесённых заболеваний. Например, сейчас после волны тяжёлого гриппа к нам обращаются пациенты с вегетососудистой дистонией. И в этом случае вегетососудистая дистония является следствием болезни. В каждой ситуации нужно искать причины её возникновения. Тогда будет положительный результат лечения.

Сейчас о вегетодистонии мы знаем намного больше, чем раньше. Теперь мы чётко можем отличить, когда проблемы связаны с органическим поражением или заболеванием головного мозга, когда синдром вызван психогенным компонентом, а когда он стал последствием перенесённого заболевания. Вообще в настоящее время уровень диагностики хорошего уровня, и многие заболевания диагностировать стало легче. Хотя меняется техника и люди, меняются и болезни.

— По данным Всемирной организации здравоохранения, за последние несколько лет многие болезни помолодели. Стали ли моложе неврологические недуги?

— Некоторые да, некоторые нет. Рассеянным склерозом и нейропатией лицевых нервов, как и прежде, страдают люди всех возрастов. Стало больше пациентов с вегетососудистой дистонией. Помолодели мышечные заболевания и дистрофические изменения позвоночника. Раньше с грыжами дисков ко мне приходили в сорок лет. Теперь обращаются тридцати- и даже двадцатилетние. Прежде в отделении лежали грузчики, каменщики и строители, теперь экономисты, юристы, учителя, многие из них девушки, которые тяжелее компьютерной мыши ничего не поднимали. Сложно однозначно сказать, с чем это связано. Думаю, с образом жизни — нет с детства адекватных физических нагрузок. В современном мире люди часто ведут офисный образ жизни и недостаточно внимания уделяют физическим нагрузкам, меньше ходят пешком.

Прежде в отделении лежали грузчики, каменщики и строители. Теперь экономисты, юристы, учителя, многие из них девушки, которые тяжелее компьютерной мыши ничего не поднимали.

— Врачи получат возможность дистанционно консультировать пациентов и выписывать рецепты (тех, кому ранее при очной встрече был поставлен диагноз) — такой законопроект Минздрав направил в правительство в декабре минувшего года. Как Вы считаете, может ли дистанционная консультация быть эффективной и объективной? Возможно ли дистанционно диагностировать неврологические заболевания?

— Идея дистанционного консультирования мне нравится. Это хорошая возможность для первичного отбора больных на приём к врачу. Время экономится. Результат неплохой. Особенно это актуально для областей с большими по протяжённости территориями. Онлайн-консультации хорошее подспорье для районных больниц, где не всегда есть узкие специалисты. Я работал в районной больнице девять лет и знаю проблемы поселковых медицинских учреждений.

Кстати, опыт дистанционного консультирования уже давно внедрён в медицинскую практику учреждений, современные технологии здесь выступают связующим звеном между врачом и пациентом.

Взаимодействуют таким образом между собой и доктора. Насколько я знаю, в Хакасии районные больницы консультируются с областной больницей посредством телемоста (видеосвязи). В сложных случаях участковый доктор звонит в областную больницу, объясняет ситуацию. И решение по пациенту принимается коллегиально. Бывает, что требуется консультация московских специалистов при постановке сложного диагноза, это нормальная практика. Например, наш центр уже несколько лет консультирует больных с ФМБЦ имени А. И. Бурназяна ФМБА России.

Есть такой опыт и у меня. В начале 2000-х годов на одном из наших заводов работали иностранцы, и ко мне обратился один из сотрудников предприятия — канадец. Пожаловался на боли в спине. Чтобы представить мне максимально развернутую картину, он связался со своим лечащим врачом по скайпу. На момент звонка пациента доктор находился в Австралии, но на связь с нами вышел. Мы обсудили некоторые моменты. Помощь канадцу, конечно, была оказана.

Вообще оборудование и квалификация врачей у нас всё-таки позволяют делать многое.

— Минздрав разработал и утвердил временную норму приёма для врачей. Для невролога она составляет 22 минуты. Приходилось ли Вам тратить на одного пациента значительно дольше времени?

 

— Конечно приходилось. Хотя рабочий приём 22 минуты в поликлинике для невролога нормально. Когда-то мы укладывались в 12—15 минут. Вообще нужно понимать, что 22 минуты относительный регламент, и время приёма зависит от многих факторов — и от квалификации врача, и от пациента. Недавно на медицинских порталах умные молодые доктора написали статью, в которой выдвинули тезис, что пациент должен приходить на приём подготовленный. Специалисты составили опросник для пациентов. Человек заполняет анкету, компьютер обрабатывает данные, и доктор поучает о человеке хотя бы какую-то информацию. Считаю, это удобно. Ведь из некоторых пациентов сложно что-то вытянуть. Они не могут объяснить, что и где болит, и даже не всегда в состоянии рассказать о своём образе жизни. Возможно, если у нас будет такая система, то 22 минуты на приём — более чем достаточно. Но нужно отметить, что у нас начинают практиковать анкетирование.

— Вы сказали, что в последнее время уровень диагностики сильно вырос. Медицинская техника постоянно совершенствуется. Благодаря современным технологиям процесс диагностирования значительно облегчается. Насколько в условиях прогресса сохраняется ценность врача как специалиста?

— На эту тему хорошо и понятно ещё в XIX веке высказались корифеи: какая бы ни была техника и лаборатория, без умного, хорошо подготовленного врача это всё не имеет смысла.

Может быть, в далёком-далёком будущем компьютерные технологии разовьются настолько, что благодаря одному прикосновению к машине человек сможет получить точный диагноз. Хотя думаю, что даже в таких условиях без специалиста не обойтись. Иногда приходится поломать голову, почему в конкретной ситуации сложится правильное представление о заболевании. К каждому пациенту важен индивидуальный подход. Ведь каждый человек уникален.

Конечно, возможности диагностики значительно продвинулись. Сейчас у нас более 300 наименований анализов, с которыми нужно разбираться. Плюс МРТ, КТ, рентген. Сорок лет назад, когда я начинал работать, у нас был анализ крови, мочи, три биохимических анализа, рентген и ЭКГ. Когда мы получили первый аппарат МРТ, думали, что это счастье. Но отмечу, что диагностическая точность МРТ составляет 80 процентов. Плюс погрешность в описании снимков. И вывод из всего этого прост: хорошая техника не всегда залог точности. Важен и человек, а в спорных ситуациях лучше не один. Сегодня много узких специалистов. И это неплохо. Квалифицированные кадры нужны. Знания, умения и опыт всегда ценились и будут цениться.

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter чтобы отправить нам.

Получить код для вставки в блог

Также в этом разделе

вчера 22:24