29.08.2014 | №3031

Последний советский губернатор

Автор: Сергей КОМАРИЦЫН

Сегодня, 29-го августа, Геннадию Петровичу Казьмину — 80 лет. Это человек-эпоха. В каждом дне его жизни — история великой страны, где мы родились и выросли, и история нашего могучего края.

Я думал, как начать очерк об этом замечательном человеке: напомнить о его заслугах, рассказать что-то интересное из его богатой событиями жизни, но, наверное, человеческое важнее. За двадцать с лишним лет нашего знакомства я ни разу от него не слышал, чтобы он выпячивал как-то себя, говорил о своём участии в каких-то исторических событиях — “я сделал, повлиял, решил” и т. п. За двадцать последних лет он дал всего два интервью журналистам. Это природная скромность.

Есть такое слово “порядочность”, почти забытое, к сожалению, сейчас. В августе 1991-го года запретили КПСС, Геннадий Петрович был на тот момент первым секретарём красноярского крайкома — 155 работников крайкома (сколько сейчас-то чиновников в краевой власти?) в одночасье оказались выброшенными на улицу. Геннадий Петрович попросил у председателя крайисполкома В. И. Сергиенко маленький кабинетик на первом этаже в здании Дома советов, и в течение нескольких месяцев кому-то звонил, встречался, договаривался о трудоустройстве людей, в силу обстоятельств попавших в такую ситуацию. Самого его никто не рискнул взять на работу. Он бедствовал в прямом смысле — никаких богатств не накопил, а на что-то надо было жить. Вчерашние соратники прятали глаза и переходили на другую сторону улицы, увидев Геннадия Петровича. А он в это время устраивал на работу своих бывших подчинённых. Потому что для него понятия чести и долга много значат. Сколько вокруг происходило предательства, Геннадий Петрович всегда оставался верен себе.

Он родился на Украине в простой рабочей семье. Ему было семь лет, когда началась Великая Отечественная война, отец сразу ушёл на фронт. Гитлеровские войска стремительно продвигались на восток. Десятки миллионов советских людей оказались в оккупации. Это одна из самых страшных страниц нашей истории. Много лет к этим людям, не по своей вине оказавшимся под немцами, было подозрительное отношение — во всех анкетах приходилось указывать — находился ли на оккупированной территории. Помню, в 1996-м году разговаривал я целый час с Михаилом Сергеевичем Горбачёвым в кабинете главного редактора “Афонтово” Сергея Кима. Бывший президент СССР был весел, бодр, рассказывал какие-то байки, подписал мне двухтомник своих воспоминаний и спросил про мои впечатления о его мемуарах. Я сказал — да, интересно, конечно, но вот про детство как-то смазано, как-то непонятно, как при немцах-то в оккупации было. В одну секунду у Михаила Сергеевича изменилось настроение, он тут же прервал наш разговор, хотя по договорённости ещё минут пятнадцать оставалось времени для интервью, и на этом наше общение закончилось.

А Геннадий Петрович Казьмин — он на три года младше Горбачёва, — насмотревшись зверств оккупантов, как они стреляли по детям, ранили и его друга детства, как вешали публично на площади партизан, из восьми — десятилетних пацанов создал подпольную группу. Мальчишки пытались вредить фашистам и даже украли у них передвижную радиостанцию. Так маленьким подпольщиком Геннадий Петрович начал свою службу Родине.

Конечно, он человек своей эпохи, искренне веривший в светлые идеалы социализма, — и, в отличие от многих, продолжает верить в эти идеалы и сейчас. В хрущёвские времена молодёжного энтузиазма, коммунистической романтики он по путёвке ЦК комсомола поехал осваивать целину в Красноярский край. Осушал болота, корчевал кустарники, работал механиком, бригадиром, а уже в 24-летнем возрасте стал председателем колхоза. В 28 лет — первым секретарём Уярского райкома КПСС — самым молодым руководителем района в СССР, о чём однажды на Всесоюзном совещании работников сельского хозяйства в Кремле сказал сам Хрущёв.

Первым секретарём Красноярского крайкома КПСС Геннадий Петрович стал в очень тяжёлые времена — рушилась великая держава, да и партия потеряла уже “руководящую роль”. Казьмин считался тогда “консерватором”. На одном из пленумов ЦК он так рассердил Горбачёва, что генсек в сердцах сказал: “Я-то думал, что Красноярский край — моя опора, теперь дела с вами иметь не хочу”. Но Геннадий Петрович отстаивал не ортодоксальную какую-то позицию, а государственную. Когда неожиданно одной из главных тем международной политики оказалась ситуация вокруг Красноярской РЛС — американцы настаивали на её ликвидации, якобы она противоречила договорным обязательствам СССР, — Геннадий Петрович убеждал руководство страны, что нельзя станцию демонтировать, разговаривал с Горбачёвым, Язовым, Шеварднадзе; но Казьмина не послушали. Теперь-то понятно, кто был прав. Свою ошибку признали и люди, по вине которых была демонтирована самая современная в СССР станция слежения.

Тяжело переживал Геннадий Петрович распад великой державы, тяжело было ему видеть и то, что происходило с нашим краем. Помню один старый разговор. Через пару месяце после прихода Лебедя он приехал ко мне в редакцию — привёз бумаги от бывшего уже губернатора Валерия Зубова, с котором они повстречались где-то далеко от Красноярска. Почему-то не позвонил, а приехал сам. “Всё, что мы создавали десятилетиями, — сказал он, — сейчас погубят, растащат, разворуют”. Он всегда занимал гражданскую позицию. Когда неправедно сажали в тюрьму и в конечном итоге довели до смерти бывшего первого заместителя Зубова Владимира Кузьмина, Геннадий Петрович был одним из самых активных его защитников. Он, человек левых, коммунистических убеждений защищал либерального экономиста Кузьмина, потому что всегда выступал против несправедливости.

Геннадий Петрович остался верен идеалам своей юности. Патриотом своей страны, за которую маленьким мальчиком сыпал песок в бензобаки гитлеровцам. Несмотря на огромный жизненный и управленческий опыт, в душе он остался тем романтиком, приехавшим шестьдесят лет назад на берега Енисея поднимать целину. Сегодня последнему руководителю Красноярского края советской эпохи — 80 лет. Здоровья, Вам, Геннадий Петрович, и душевного спокойствия.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

— Самостоятельную жизнь я начал в 14 лет, а сюда приехал из Курской области, вернее из Белгородской, которая как раз тогда в 1954-м году выделилась из Курской. Вообще-то я просился на Алтай, но меня отправили в Красноярский край. Сразу поразили просторы, могучий Енисей, великолепная природа. Это было время великих строек, большой индустриализации Сибири, размах и замысел преобразований завораживали. И хотя я был целинником, начинал работать в колхозе, потом в совхозе, с самого начала мы были причастны к этим стройкам. В комсомоле я организовывал ребят на строительство Красноярской ГЭС. Тогда десятки тысяч молодых людей со всего Союза приезжали в Красноярский край. Я видел перспективы. Таких грандиозных исторических перемен, такого масштаба строительства не было, наверное, нигде в стране. Не было, естественно, ни в Воронежской, ни в Белгородской областях, откуда я приехал. И я сразу понял, что приехал в Сибирь, в Красноярский край навсегда. Я был не просто свидетелем, а участником великого строительства края в шестидесятые-семидесятые, да и в восьмидесятые годы. Я горжусь этим. Мы поднимали сельское хозяйство, строили заводы, возводили новые города и электростанции, открывали музеи и театры, движение даже такое было — “Превратим Сибирь в край высокой культуры”.

Я горжусь, что работал со многими выдающимися людьми — директорами предприятий, строителями, учёными, деятелями культуры, партийными работниками. Мне довелось работать с талантливыми руководителями края — людьми большого государственного масштаба. Когда я приехал, первым секретарём крайкома был Николай Николаевич Органов, вскоре его сменил Александр Акимович Кокарев — человек очень умный, честный, справедливый. Он трудился, по-моему, по 24 часа в сутки. Я работал с Владимиром Ивановичем Долгих, Павлом Стефановичем Федирко, Виктором Васильевичем Плисовым. Было много талантливых молодых тогда руководителей. Я когда работал начальником краевого управления совхозов, обратил внимание Владимира Ивановича Долгих на молодого перспективного секретаря Минусинского райкома Валерия Ивановича Сергиенко, он прекрасно знал особенности каждого хозяйства, по именам называл механизаторов. Потом Валерий Иванович вырос до председателя крайисполкома, и мы вместе работали на краевом уровне. Я горжусь, что за годы, когда я был руководителем Хакасии, а она тогда входила в состав края, там произошли большие изменения.

Красноярский край — это не только живописная природа, наш Енисей, это не только великие стройки, крупнейшие ГЭС и могучая промышленность, это прежде всего люди. Мои земляки, с которыми мне посчастливилось прожить вместе почти шестьдесят лет.

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter чтобы отправить нам.

Получить код для вставки в блог

Комментарии
Loading...
14:56

вчера 18:24