18.05.2017 | №3513

Елена Топильская: “Работая следователем, я не сразу поняла, что можно спорить с прокурором”

Автор: Анастасия МЕЛЬНИКОВА
Фото: Андрей Меркулов

Следователь по особо важным делам, писатель, сценарист, адвокат, доцент кафедры уголовного права — вся деятельность Елены Топильской так или иначе связана с правоохранительной и судебной системами.

В Красноярск Елена Валентиновна и её супруг — полковник милиции в отставке, писатель, сценарист Максим Есаулов — приехали на XX Международную научно-практическую конференцию “Актуальные проблемы борьбы с преступностью: вопросы теории и практики”, которая проходила в Сибирском юридическом институте МВД России.

— Широкой публике Вы более всего известны как “мама” следователя Марии Швецовой из сериала “Тайны следствия”. Этот образ собирательный, или за ним стоит конкретный человек?

— Маша Швецова в каком-то смысле я. Мне, как автору, удобнее писать от первого лица, а как бывшему следователю — не фантазировать, а добросовестно описывать то, что вижу. Более того, знаете почему мою героиню так зовут? Потому что, когда я родилась, мама хотела назвать меня Машенькой и дать свою девичью фамилию — Швецова. Она, как и я, фамилию в браке не меняла. А папа стянул документы и зарегистрировал меня как Елену Топильскую…

Так что почти всё в моих книгах личный опыт, это касается не только деталей моей работы, но и жизни за её пределами. Например, сына Маши писала с натуры — с собственного сына.

— Довольны ли получившимся сериалом, насколько бережно его создатели отнеслись к Вашим героям, сюжетам?

— До определённого времени “Тайны следствия” были самым рейтинговым сериалом канала “Россия”. В связи с этим не могу не испытывать благодарность к съёмочной группе. Мне нравится Аня Ковальчук, она потрясающе красивая женщина, очень хороший человек, блестящая актриса. Правда, у меня в голове был другой образ Марии Швецовой, но создатели сериала захотели такую Машу. Анна Ковальчук харизматична, она не может не нравиться, знаю, что некоторые смотрят сериал только из-за неё. Я не совсем такая: где-то более сдержанная, где-то наоборот и далеко не такая красивая. Хотя муж говорит, что, когда Маша вредничает, поджимает губы, кого-то она ему очень напоминает.

Придя работать следователем, я не сразу поняла, что можно спорить с прокурором; а став сценаристом, долго не смела перечить режиссёру, продюсеру, отстаивать своё мнение. Конечно, режиссёр кроит сценарий так, как удобно ему, у него свой взгляд. Сначала я стеснялась, ничего не понимала, не знала иерархии, была чужим человеком в мире кино. Боялась возразить, более того, ещё два года после выхода сериала боялась посмотреть, что получилось. Я вообще по жизни стеснительная и робкая, хотя люди, которые знают меня поверхностно, не верят в это.

В первых сериях режиссёр сильно изменил сценарий, мне кажется, это не лучшим образом сказалось на фильме. Но потом всё-таки за соблюдением сценария стали следить, актёры сыгрались… Мы смотрели, кто из актёров хорош и органичен, бывало, что проходной персонаж, эпизодник, так блеснёт, что хочется развить его роль, если это получается по сюжету. Например, была эпизодическая роль оперативника Винокурова, написанная ровно на одну сцену. Но после первых серий продюсеры по какой-то причине расстались с актёром, который играл Машиного друга, следователя Горчакова. А ведь Марии Швецовой, как любому Холмсу, требовался свой Ватсон — человек, который будет рядом и должен объяснять зрителю, что происходит. Или на фоне кого она должна смотреться круче. Горчакова не стало, надо было кого-то вводить. Актёр Сергей Барышев так хорошо сыграл, такой Винокуров получился убедительный, что его начали дальше развивать, он стал фактически героем второго плана.

Надо сказать, что “книжная” Маша больше соответствует моей жизни, Маша киношная во многом продиктована обстоятельствами. Например, когда сняли пилотные четыре серии, актриса Ковальчук сообщила, что беременна. Встал вопрос о закрытии сериала. Я была категорически против того, чтобы беременная следователь фигурировала на экране. Ожидание ребёнка не то время, которое надо проводить в моргах и в завшивленных подвалах.

— Но ведь в реальной жизни именно так и происходит?

— Да, в жизни так. Я сама ездила по разным местам происшествия и работала до последнего момента. Но это не есть хорошо, этим не надо гордиться и не надо это пропагандировать. Тем не менее сериал решили снимать. И продюсеры зашли так далеко, что я и помыслить о таком не могла. Оператор дежурил рядом с Ковальчук, поехал с ней в роддом, снял сцену родов. Я пришла в ужас, когда узнала об этом. Но что сделано, то сделано… Златочка, которая появилась на свет в буквальном смысле слова на экране, потом сыграла в сериале дочку Маши. Так у экранной Маши появился второй ребёнок.

— В своих произведениях Вы преуменьшаете или приукрашаете будни сотрудников прокуратуры, правоохранительных органов?

— По-разному: что-то усиливаю для большей эмоциональности, что-то не могу рассказать, потому что это очень страшно. Какие-то подробности представляют сугубо профессиональный интерес, их не нужно сообщать широкому кругу, есть какие-то границы, хотя бы этические. Следственная кухня не самая приятная. И работа следователя психологически травматична. Не получается вечером просто закрыть кабинет и уйти домой. Работа постоянно с тобой — в голове. Всё уносишь с собой и переживаешь. Если не абстрагироваться, не переключаться на что-то другое, не смеяться над собой, ситуацией, то с ума сойдёшь.

Когда я работаю, то на всю грязь, ужасные подробности преступлений начинаю смотреть как на материал. Когда мне предлагали взять дело маньяка Иртышова, который нападал на детей и жестоко калечил, страшно было об этом даже в газетах читать: у меня сын по возрасту был чуть младше потерпевших мальчиков. Потом, когда дело всё-таки отдали мне, как отрезало. Оно стало моей работой, и я спокойно выполняла её. Спустя несколько лет после приговора по делу Иртышова журналисты попросили дать комментарий. Я ответила, что уже не все детали помню, и передо мной положили обвинительное заключение. Стала читать — и слёзы задушили… Как я это расследовала, как могла всё это видеть, разговаривать с этим человеком!? Но тогда я об этом не думала, просто выполняла свою работу.

— Как, на Ваш взгляд, сказываются на имидже сотрудников прокуратуры, полиции многочисленные фильмы на детективную тематику?

— В советское время существовали жёсткие цензурные ограничения на показ сотрудников правоохранительных органов на экране. Они не имели права с женой разводиться, водку пить… Это были исключительно положительные персонажи. Сейчас показывают всё — в том числе и то, что они тоже люди и имеют право на все человеческие эмоции, поступки, может, даже не совсем благовидные. От этого они только живее становятся, это хорошо.

Что касается моих произведений, мне кажется, что никто из прокуратуры и следственных органов не сделал столько для поднятия имиджа своих сотрудников. Много раз слышала от студентов, что они пошли работать следователями, посмотрев сериал “Тайны следствия”. Девушки хотели быть похожими на Машу Швецову. Конечно, с одной стороны, мне их жаль, жизнь они положат на это дело. Но всё-таки горжусь, что столько молодых людей познают невероятное счастье следственной работы благодаря и мне тоже.

Как-то уже в качестве адвоката я заявила следователю ходатайство. Он был неправ, понимал это и, не зная, что ответить, написал буквально следующее: “Адвокат Топильская заявляет такие ходатайства по причине того, что испытывает неприязнь к следователю лично и ко всему следствию вообще”. Я не утерпела, сказала ему: что касается моего отношения лично к вам, оставим это за кадром. Но попрекать в нелюбви к следствию человека, который наваял сто серий “Тайн следствия”, довольно смешно.

— Почему Вы оставили следствие и ушли в адвокаты? В какой момент начали заниматься преподавательской деятельностью?

— Будучи прокурором, я сотрудничала с правозащитной организацией. В 1998 году меня пригласили в зарубежный университет на курсы, посвящённые Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Это был год ратификации Конвенции нашей страной, ещё никто не знал, что это такое и с чем её едят. Когда я вернулась, по-другому посмотрела на мир, поняла, что в рамках прокуратуры мне тесно. Хотелось помогать людям, не ограничиваясь районом, областью и так далее, хотелось помочь каждому. Так я стала адвокатом. Какое-то время специализировалась на вопросах Европейского суда, Конвенции.

Сейчас сосредоточена именно на преподавательской деятельности, которую начала, ещё работая в прокуратуре. Кстати, мне это нравится гораздо больше, чем книги писать. Общаясь со студентами, постоянно нахожусь в гуще энергетического обмена. Это потрясающе. Преподавательская деятельность заставляет постоянно совершенствоваться. Ещё есть к чему стремиться.

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter чтобы отправить нам.

Получить код для вставки в блог

Комментарии
Loading...
вчера 16:09

22 июля

21 июля