29.05.2017 | №3518

Гарри Бардин: «Драматургия — за окном»

Автор: Марина ЯБЛОНСКАЯ
Фото: Петр ШЕВЧУК

Когда в 1992 году его позвал на работу президент компании “Уолт Дисней”, Гарри Бардин отказался. Конечно, иметь дом, машины и неимоверную по российским меркам зарплату очень хотелось, но у него за спиной была команда единомышленников, которые ушли с “Союзмульфильма” и отправились вместе с любимым мастером в свободное плавание. А в Америку звали только его одного, оставить тех, кто верил в него в голодной перестроечной Москве, он не смог, не позволила совесть. Да это и к лучшему, считает классик российской анимации. “Где родился, там и пригодился, — сказал Гарри Бардин во время своего визита в Красноярск на фестиваль “Сталкер”, организатором которого является Фонд Михаила Прохорова. — Я знаю про свою страну почти всё и умею рассказывать о ней так, что интересно всему миру”.

— По образованию Вы драматический актёр, но главным делом жизни для Вас стала мультипликация.

— Первым увидел во мне режиссёра Сергей Образцов, выдающийся актёр и режиссёр кукольного театра. У меня были какие-то опыты, например выпуски “АБВГДейки”, но всерьёз режиссурой не собирался заниматься. Мы с Василием Ливановым написали пьесу для театра кукол “Дон Жуан”, пришли с ней к Сергею Владимировичу, и тот, как Мюллер, сказал: “С вами, Василий Борисович, мы прощаемся, а вас, Гарри Яковлевич, я попрошу остаться”. Он оставил меня в театре и записал в мою трудовую книжку “режиссёр-постановщик”. Позже мне предложили поставить мультфильм по моему сценарию, и я — мне хотелось попробовать свои силы самостоятельно, — закрыв глаза, бросился в омут — ушёл от Образцова. Я много озвучивал мультфильмов как актёр, мне нравилось — в этом были такая раскованность, такое хулиганство в темноте зала… Но никогда не думал, что в жизни произойдёт такой переворот. Я рад, что всё так случилось: мультипликация — это большое счастье, игра, которая никогда не кончается.

— Мультфильмы с детства у нас ассоциируются с чем-то весёлым, забавным, а у Вас много грустных, философских мультфильмов. Почему?

— Ну, у меня не только грустные картины… А вообще, жизнь невесёлая. Один эстонский режиссёр говорил мне: “Тебе хорошо, у вас в России драматургия под ногами валяется”. И в чём-то он, наверное, прав. У нас драматическая история и драматический сегодняшний день. Включаешь утром радио, и поводов для драматургии более чем достаточно: что-то взрывается, где-то неправедный суд, масса всего, что не может не волновать. Из этого и складывается драматургия будущих мультфильмов. У Пастернака это называется: “Ты времени — заложник, у времени — в плену”.

— Работы режиссёра Гарри Бардина не только знают, но и любят. На свой последний фильм Вы собрали деньги со зрителя, объявив сбор средства на краудфандинговой платформе. И люди скинулись.

— Сын у меня режиссёр, и неплохой. Я так говорю не только потому, что он мой сын, — его картины имеют награды. Недавно он получил “Нику” за свой сериал “Салам Масква”, а до этого — за “Россию 88”. Когда начинаю жаловаться “Что же это я на старости лет хожу с протянутой рукой!”, он говорит: “Пап, если я занялся тем же, то не собрал бы денег, а ты можешь. Тебе нужны шашечки или ехать?” “Ехать”, — отвечаю.

Всё не так просто, как кажется на первый взгляд. Затевать новый проект, не будучи уверенным, что соберешь для производства деньги, это, как говорили во МХАТе, очень волнительно. Всё может вылиться в ситуацию с фальшивой беременностью. Ужас ситуации в том, что проект есть, но появиться на свет он не может, потому что денег нет.

— Новый фильм “Болеро”, над которым Вы сейчас работаете, будет финансироваться таким же образом?

— Да. Но полную сумму пока не собрали. Я пытаюсь ее дособирать – хожу по богатым людям и прошу. Иногда это унизительно, но утешаю себя тем, что не для себя. Процесс этот называю “С любимыми не расставайтесь”, имею в виду деньги.

— А производство мультфильма — дорогое удовольствие?

— Дорогое. Например, бюджет “Шрека” был 97 миллионов долларов, приблизительно ещё столько же стоила промоакция картины. Нам на такие проекты рассчитывать не приходится, крутимся как можем.

Так как идея моя, я экономлю. Основные затраты составляют материалы, зарплата коллективу. Людям платить много не могу, единственно, что я им обещаю, что их труд не булькнет в Лету, что потом за это будет моральное вознаграждение. В частности, признание на фестивалях. Шесть лет мы снимали “Гадкого утёнка”, он побывал более чем на девяносто фестивалях, в основном его показывали на внеконкурсных просмотрах. Когда я спросил на одном из фестивалей: “Почему “Утёнка” не ставите в конкурс?” “А потому что тогда конкурса уже не будет”, — ответили мне. А там, где мы шли в конкурсе, получали Гран-при. У “Гадкого утёнка” двенадцать международных Гран-при. Вот такая моральная компенсация за мучительный труд.

— Насколько понимаю, самую большую компенсацию Ваша команда получила за фильм “Выкрутасы” — фильм получил “Золотую пальмовую ветвь” в Каннах.

— “Слушая Бетховена” тоже показывали в прошлом году в Каннах, но вне конкурса — это такая программа, когда лучшие режиссёры мира, извините за нескромность, показывают свои картины. Участвовать в этой программе престижно: я отчитался перед акционерами, что деньги потрачены не зря.

— Сегодня проката анимационных фильмов не существует. На экраны попадает только полнометражные вроде “Шрека”, “Алёши Поповича” и так далее. Обидно, что лучшие современные мультфильмы зритель может увидеть только в Интернете.

— В своё время мы выплеснули вместе с водой ребёнка. У нас были специализированные кинотеатры, в Москве точно были, где показывались сборники короткометражек для разных возрастных аудиторий. Анимационные фильмы доходили до зрителей. Потом всё пропало — короткого метра сейчас в кинотеатрах нет. Беда в том, что авторская мультипликация, которая отражает искусство и определяет направление будущих технологий, идей, в основном среди короткого метра. Зритель, увы, этого не видит. Но ничего плохого в коммерческой анимации не вижу, она тоже нужна. Например, сейчас покорил мир сериал “Маша и медведь”, на который у нас с Норштейном полярные взгляды. Норштейн считает, что это не художественный продукт. Я же думаю, что никто и не ставил перед собой такую задачу — сделать мультфильм художественно. Это коммерческая мультипликация, но сделана очень профессионально. Не может же мир быть наполнен двумя с половиной миллиардами дураков — именно столько зрителей посмотрело “Машу и медведя”. Значит, в этом что-то есть.

Когда к нам с женой на выходные приезжает внук, и я вдруг замечаю, что он смотрит “Фиксиков” или “Смешариков”, с ужасом говорю: “Яша, ты же мой внук, что ты смотришь?” Он говорит: “Дедуля, ты не подумай, это не для головы, а для глаз”. Мол, для того, чтобы что-то мелькало. На мой взгляд, те же “Смешарики” плохи тем, что там нет художника, персонажи ужасны, цвет — вырви глаз.

— Ваш “Гадкий утёнок” — прекрасный полнометражный фильм. Почему он не вышел на большом экране?

— Команда, с которой я подписал договор на прокат, меня, как говорят, “кинула”. Было напечатано 119 копий — это много для России, но компания искусственно обанкротила себя. Результат — нет ни проката, ни копий, ни денег, и призвать к ответу их невозможно.

— Как понимаю, компьютерные мультики вне поля Вашего профессионального интереса?

— Моё — спички, проволока… Я предпочитаю ручной труд, исповедую его. Когда мультипликатор двигал персонажа руками, я вижу биополе на экране, вижу, что он даёт жизнь герою через своё сердце, душу. Одушевление идет не технологически, а физиологически.

— В Вашем случае мультипликация — это продолжение детства или компенсация его отсутствия?

— Я родился во время войны, в 1941 году… Детство моё прошло без игрушек. И я, видимо, до сих пор восполняю отсутствие игрушек, всё играю, наиграться не могу.

— Ваши картины невозможно представить без классической музыки. Откуда у Вас такая любовь к музыке?

— От мамы. Она обладала голосом, слухом и прекрасной памятью. От неё всё и досталось, в том числе и абсолютный слух. Но специально музыке я не учился, у нас не было денег, но любовь к музыке осталась со мной навсегда.

— Правда ли, что необычным именем Гарри Вас назвала тетя? В честь кого?

— Это правда. В честь кого, точно не знаю — она любила кого-то из американских актёров, возможно Гарри Купера. Тем не менее в Оренбурге, в эвакуации, где я родился, она настояла, чтобы меня назвали Гарри. Дальше произошла парадоксальная ситуация: тетя эмигрировала в Америку, и с русским именем Александра доживала свой век за границей, а я с американским именем Гарри живу России.

Досье

Гарри Бардин — российский мультипликатор, режиссёр-мультипликатор, сценарист и актёр. Известен работами в жанрах пластилиновой и кукольной мультипликации. Закончил Школу-студию имени В. И. Немировича-Данченко при МХАТе имени Горького в 1968 году, работал драматическим актёром в театре имени Гоголя, снимался в кино. В 1975 году начал работать режиссёром-мультипликатором на киностудии “Союзмультфильм”, где за 15 лет снял 15 фильмов, отмеченных многочисленными призами как на Родине, так и за рубежом. Среди его работ — “Летучий корабль”, “Пиф-паф, ой-ой-ой!”, “Брэк!”, “Серый волк энд Красная Шапочка”, “Кот в сапогах”, “Чуча”, “Выкрутасы”, “Гадкий утёнок”.

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter чтобы отправить нам.

Получить код для вставки в блог

Также в этом разделе

Комментарии
Loading...
15:43

вчера 15:11