12.01.2018 | №3611

Ищем Боцмана, Сивого и шанхайских

Автор: Маргарита ИСАКОВА

Сегодня на карте Красноярска следов посёлка Восьмое марта, который в народе именовался Шанхай и когда-то располагался на правом берегу, почти не отыскать. От него осталось только несколько построек. Среди них здание школы, числившейся в 50-е годы как тринадцатая, которую вместе со своими друзьями окончил Клык — такое прозвище среди местных — шанхайских ребятишек носил красноярец Александр Варламов.

— Боцман, Сивый — Генка Торгашин, Боров — Володя Вересов — тогда в нашей компании у всех были клички, — рассказывает Александр Михайлович. — Почему меня прозвали Клыком, уже и не помню. Наверное, были на то причины. Заправлял же у нас тогда Вовка Ершов. Не помню его кличку. Хотя наверняка его как-то величали.

В посёлке Восьмое марта, который состоял всего из трёх улиц — Иркутской, Пионерской и Почтовой, со старшим братом и мамой Александр Варламов поселился в 1954 году. Домик у семьи был маленький и насыпной — деревянный каркас, земляные и опилочные межкомнатные стены.

— Жили не богато, — вспоминает Александр Михайлович. — Мама трудилась на хлебозаводе кастеляншей и иногда приносила булочки. Несмотря на песчаную почву, как в “Белом солнце пустыни”, выращивали овощи — морковку, свёклу, картошку, огурцы. А ещё с пацанами сбегали из школы и “выливали” из нор сусликов. Ловили их и дома готовили — такое было у нас мясо.

Развлечений у шанхайской ребятни было много. В шаговой доступности располагалось несколько предприятий, около которых всегда можно было поживиться чем-нибудь интересным и даже опасным. Например, пороховыми палочками. В районе, где был химкомбинат “Енисей”, в 50-е годы располагалось предприятие, использующее горючие и взрывные вещества. Отходы с производства, среди которых пороховые палочки, выкидывали рядом с цехами и лишь слегка присыпали землёй. Для местных мальчишек это была лёгкая добыча. Ребятня откапывала “клад”, набивала им карманы и устраивала полёты.

— Вставляли в пороховую палочку соломинку, поджигали, и “конструкция” взмывала вверх, — говорит Александр Варламов. — Занятие это очень увлекало. Но до поры до времени. Однажды произошёл несчастный случай, в результате пострадал ребёнок. После этого отходы стали убирать тщательнее. Да и мы осторожничали.

Ещё любила местная детвора принимать тёплые опилочные “ванны”, вытекающие с гидролизного завода. Сток предприятия, по которому со станков лилась тёплая вода и опилки, выходил в Енисей. Из-за этого около одного из островков берега вода практически всегда была очень тёплая и немножко колючая от опилок. Ребятишки не упускали возможности побродить в ней. Ведь опилки приятно щекотали пятки. Иногда около стока ребятишки вылавливали чьи-нибудь заначки — грелки со спиртом, которые в условленное время не поймал адресат.

— Спирт из грелок не пробовали, — рассказывает Александр Михайлович. — Вообще у нас никто не пил. А вот курить….Это да. Сигареты в магазине нам не продавали, но мы придумали свой способ добычи табака. Жила в посёлке одинокая бабка Аксёниха. Страшно дымила. Причём папиросами с палец толщиной. До конца их бабка никогда не дотягивала. Оставляла жирные окурки и кидала их на край печи. Мы приходили к Аксёнихе под предлогом попроведать. Кто-нибудь один отвлекал её. Второй же пробирался к печке и набивал карманы окурками. Их и смолили.

Большинство времени ребятишки в любое время года и погоду проводили на улице. Купались, строили крепости и замки, прятали маленькие сокровища — болты, гайки и разные замысловатые железяки, раздобытые около окрестных предприятий. Кстати, последнее особо ценилось, ведь металл можно было сдать, а вырученные копейки просадить в пристенок.

— Играли, как и полагается, только на деньги, — говорит Александр Варламов. — Иногда на вырученные со сдачи металлолома, иногда на “помывочные”. Родители регулярно выдавали 75 копеек на баню. Мы же вместо того, чтобы идти туда, отгибали доски в ограде вокруг гидролизного завода, пробирались на территорию и, пока работяги были у станков, мылись в их душе. Банные деньги припрятывали, а потом спускали в пристенок.

Любимым праздником поселковой детворы были выборы. В этот день в местном ДК обязательно крутили кино. В другое время показов не проводили, и полюбоваться на экранные драмы ребятишки бегали к прибалтам, которых тогда расселили на причале (сегодня район улицы Рейдовая). Кино было немецкое. С субтитрами. А перед показом фильмов на экране частенько всплывало — “Фильм взят в качестве трофея”.

— Не знаю, почему тогда в этот район переселили столько прибалтов, — вспоминает Александр Михайлович. — Странно... Но они были неплохие. Относились к нам хорошо. Всегда пускали посмотреть кино. Помню, как впервые увидел картины — “Египетская гробница”, “Тарзан”, “Белоснежка и семь гномов”. Волшебство…

Кроме школы и дома культуры был в районе небольшой деревянный магазин и рынок. В магазине на вес продавали хлеб, кусковой сахар, брикеты фруктового чая, а под Новый год привозили яблоки, мандарины и апельсины. За кожурой цитрусов местные мальчишки охотились не меньше, чем за самими фруктами. Её делили на кусочки и превращали в настоящее оружие. При нажатии она метко стреляла соком в глаз.

— Ещё гонялись за чаем в брикетах, — отмечает Александр Варламов. — Не заваривали его, грызли сухим. По форме он напоминал кирпич и легко ломался. По вкусу очень походил на фруктовые конфеты. Это было настоящее лакомство, сравнимое только с курагой, которую таскали с местного рынка. Базар находился недалеко от школы. И после уроков мы бегали по рядам и под предлогом попробовать загребали из мешков торгашей семечки и сухофрукты. Они, конечно, гоняли нас, но мы их не боялись. Даже не знаю почему… Наверное, в детстве ничего не страшно. Мы ведь не пугались и хорька загонять в чужие огороды. Таскали с соседских гряд и огурцы, и морковку. Но особенно любили турнепс, который рос на территории воинской части, располагавшейся в этом же околотке. Солдаты нас, правда, не гоняли. И в кино к себе пускали. Натянут простынь и крутят что-нибудь.

На пустыре недалеко от посёлка когда-то были лечебные горы с лигнином. Летом в него частенько закапывались люди, страдающие болезнями опорно-двигательного аппарата. И, как говорит Александр Михайлович, многие уверяют, что лигнин помогал избавиться от боли. Ребятишки на пустыре играли редко. Их гораздо больше интересовали другие забавы.

— Недалеко от нашего посёлка находился парк, — рассказывает. — Настоящий. С аттракционами и комнатой смеха. Карусели были не такие, как сейчас. Никакой автоматики. Всё вручную. Собиралась компания мальчишек и крутила аттракцион. Час поработаешь — и можно было покататься бесплатно. Так и бегали с пацанами вертеть. Весёлое было время.

Из посёлка Восьмое марта Александр Варламов с семьёй переехал в 1957—1958 годах. Район частично снесли. Он изменился до неузнаваемости. Александр Михайлович признаётся, что не был там уже много лет, но надеется, что кто-нибудь из тех, с кем он учился в школе № 13, узнает его и отзовётся, и все вместе они, например за кружкой чая, вспомнят Восьмое марта.

P. S. Уважаемые читатели! Присоединяйтесь к нашему проекту! Если у вас есть интересные истории, связанные с улицей, микрорайоном, где вы живёте, звоните в редакцию по номерам: 2-115-761, 2-115-650.

Звоните

Номер телефона Александра Михайловича Варламова есть в редакции “Городских новостей”. Узнать его можно у автора материала по телефону 2-115-503.

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter чтобы отправить нам.

Получить код для вставки в блог

Также в этом разделе

Комментарии
Loading...
09:58

вчера 17:02