17.07.2017 | №3537

“Дом старый, а папа такой молодой!”

Автор: Анастасия МЕЛЬНИКОВА
Фото: Александр САХАРИЛЕНКО

Маленькая Нина с сестрой и бабушкой читает письмо от родственников из Молдавии.

Когда-то на месте улицы Свердловской, неподалёку от Медицинского переулка, находился посёлок Октябрьский. Небольшие частные дома — “насыпушки”— в тридцатые годы прошлого века разрешили строить сосланным в Красноярск кулакам. До этого вынужденные переселенцы жили в бараках на Пашенном.

— Когда я родилась, наша семья жила в доме на улице Центральной, её уже давно нет на карте города. Улицы Героев Труда, Центральная, Оржоникидзе, Зелёная, Репина, Подгорная — это наш старый посёлок Октябрьский, — рассказывает Нина Ярославцева. — Как раз на том месте, где была улица Героев Труда, сейчас находится улица Свердловская. Мои родственники по маминой линии были высланы из Молдавии, дом на улице Центральной строил мой дедушка. Позже, в 1937 году, его забрали… Известий от него бабушка больше не получала, потом пришла похоронка, что он умер летом 1940 года.

В этом небольшом доме прошло детство Нины Михайловны. Её родители познакомились на Столбах, сначала бабушка была против их отношений, поскольку к тому времени у Нининой мамы уже была старшая дочь. Папа Нины тайком вызывал маму на свидания через соседку. Потом бабушка сдалась, в 1946 году влюблённые поженились. “Первым делом папа решил сделать ремонт, бабушка очень переживала за результат, говорила: папа такой молодой, а дом такой старый, — вспоминает Нина Михайловна. — Но всё получилось замечательно”.

Улица Центральная была небольшой — всего два квартала. С одной стороны она упиралась в старый стадион, уже тогда он был закрыт, местную детвору туда не пускали — боялись, что здание рухнет.

Строительство забора у нового дома на улице Хозяйственной.

— Но мы всё равно играли на стадионе в прятки, потом за это мне от бабушки веником попадало, — говорит наша читательница. — Ребятишек на нашей улице было много. Однажды хулиганистый сосед Витька наловил на протоке лягушек и принёс их в ведре. Они там шебуршат, Витька нам говорит: никто из вас не посмеет в ведро руками залезть. До сих пор помню, как я переборола чувство брезгливости и залезла в это ведро. Кстати, на Енисей меня не пускали, потому что цыганка что-то нагадала маме про несчастье на воде. Но когда надо было постирать половики или бельё, их складывали в большое корыто, грузили в машину (у нас был свой автомобиль), и мы ехали стирать на протоку. Пока полоскали бельё, мне перепадало счастье побулькаться в воде.

Слева от дома Нины Михайловны стояли двухэтажные бараки, многие жильцы которых входили в общество слепых. В одном из бараков находился магазин, назывался “Десятым”.

— Туда мы ходили за хлебом, — рассказывает Нина Ярославцева. — Мы держали корову, люди из бараков к бабушке приходили покупать молоко. Деньги она всегда клала под клеёнку на кухонном столе, ни разу никто и не подумал их тайком взять. Рядом с домом был хороший огород, бабушка держала куриц. Ещё у нас была собака Буян — чистокровная немецкая овчарка. Буян всегда чувствовал, что папа скоро приедет с работы, начинал лаять. Тогда бабушка собирала на стол. Папа трудился радиотехником в аэропорту на левом берегу. Летом ездил на работу на машине через понтонный мост, зимой на мотане. Бабушка очень вкусно стряпала, в кладовке всегда было ведро с булками. Многие семьи тогда жили бедно, помню, выйду на улицу, девчонки просят: “Нина, вынеси булочку”. Я угощала, бабушка потом на меня ворчала: “Опять все булки вытаскала”.

С утра до позднего вечера родители были на работе — отец в аэропорту, мама в поликлинике, которая располагалась в здании противотуберкулёзного диспансера на улице 60 лет Октября. Единственным выходным днём тогда было воскресенье.

— Однажды соседи сказали родителям, что в лесу пошли грузди. Мама и папа встали в четыре утра, сели в машину, уехали за грибами. Уже в семь утра привезли грузди, замочили их во дворе в огромной бочке и на работу, — вспоминает Нина Михайловна. — Днём на подмогу пришла папина мама, и мы вместе с бабушками этими грибами занимались.

В детский сад Нина ходила только перед самой школой, учреждение располагалось в стареньком деревянном доме. На лето дошколят вывозили на дачу — за Академгородок.

— В первый класс я пошла в школу № 19, её здание сохранилось до сих пор, хотя учреждения давно нет, — рассказывает Нина Михайловна. — Но уже во второй четверти нас перевели в новую школу № 62. Она и сейчас работает. За школой находились двухэтажные казармы, в них жили заключённые. Новая школа стала для нас потрясением — окна большие, классы красивые, коридоры длинные. Мы ведь все были из частного сектора, санузлов никто никогда не видел. А здесь — настоящие туалеты! На переменах заходить в них было не интересно — слишком много народу, все хотели посмотреть. Поэтому мы просились выйти на уроке. Однажды я вышла, а вернуться не могу: все классы одинаковые, забыла, какой из них мой. К моему счастью, по коридору шёл директор школы Валентин Васильевич. Он говорит: “Что, потерялась? Кто у тебя учительница?”. Отвечаю: “У меня очень красивая учительница — Нина Петровна Устюгова”. У неё были густые длинные волосы — до самых щиколоток. Я таких волос больше ни у кого не видела. Она заплетала две косы, укладывала их в причёску, скрепляла шпильками. Но к концу уроков от тяжести волос причёска рассыпалась. Когда у нас был выпускной после четвёртого класса, мы уговорили её распустить косы, чтобы посмотреть на такие чудесные волосы…

На месте бензоколонки на станции Енисей находился деревянный кинотеатр. Второй кинотеатр располагался в здании клуба у завода медпрепаратов. На втором этаже клуба проводили детские ёлки, танцы. Туда школьница Нина ходила с одноклассниками.

— Когда начали строительство ГЭС, посёлок Октябрьский решили снести, он мешал строительству дороги, — говорит Нина Михайловна. — Его жителям предложили два варианта — деньги или переезд в коммунальные квартиры. Бабушка сказала: езжайте куда хотите, я остаюсь здесь. Тогда родители решили построить новый дом, как раз появилась возможность взять участок чуть дальше — у горы. Там были четыре улицы — Электриков, Лесопильщиков, Хозяйственная и Парашютная. Промежуток между Электриков и нашей Хозяйственной, где мы взяли участок, назывался Болотом. Сейчас на этом месте АТС. Когда с гор таял снег, вода стекала на этот участок. Ребятишки делали плоты и катались на них. В жару Болото пересыхало. Осенью снова наполнялось водой от дождей, и зимой там катались на самодельных коньках — лезвиях, прикреплённых к валенкам.

Семье дали хороший участок, сейчас на этом месте находятся аптека и чебуречная, а рядом исправительная колония.

— За год мы построили большой дом из лиственницы, он был самым красивым на улице, — рассказывает наша читательница. — В сентябре 1960 года мы переехали, у меня сохранились фотографии с новоселья. Многие соседи с прежней улицы оказались рядом. Новая усадьба была небольшой — около шести соток, маленький огород, а дом шикарный. Бабушка была довольна. Сохранили маленький курятник. По утрам бабушка говорила: “Нина, иди за травой курицам”. И я поднимаюсь в гору, а оттуда — такой вид на город!

Большинство семей на новой улице были молодые, за десять лет существования этого частного сектора в них появилось много детей.

— Когда нам давали участки, говорили: минимум лет пятьдесят там будете жить, — вспоминает Нина Михайловна. — Мы постоянно благоустраивали свой дом: папа сделал паровое отопление, провели воду, ремонтировали комнаты. Мы очень любили этот дом. Наискосок от нас жила семья с маленькими детьми. Муж работал на большой грузовой машине, жена в ателье. В наше последнее лето на этой улице они наконец поставили новые большие ворота. До этого вместо них были просто перекладины. А в декабре 1969 года, перед Новым годом, нам сообщили, что наши дома сносят. На их месте появятся многоэтажные. Вы не представляете, какое это было горе для всех…

Судьба сложилась так, что через некоторое время Нина Михайловна вернулась в этот район. Вскоре она вышла замуж, молодая семья поселилась в квартире в переулке Медицинском. Потом были и другие переезды, но без кардинальной смены места жительства — здесь, в районе уже не существующего Октябрьского.

— В одном из дворов на улице Свердловской растут бабушкины тополя, эти деревья были в нашем старом дворе на улице Центральной, — рассказывает Нина Михайловна. — Один тополь был без макушки, её спилили, он выглядел как высокий пенёк, а от него — три большие ветки. Я шкодливая была, а бабушка чуть что — и меня веником! Я залезу на этот пенёк от неё, она меня достать не может. Приду со школы, в калитку не захожу. Портфель через забор перекину, на скамейку встану и сама через ограду перелазаю. Бабушка ругается, а мне так интереснее было…

Нашли ошибку? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter чтобы отправить нам.

Получить код для вставки в блог

КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА
Город имён

Другие материалы по теме

18:20