Профессия кинолога редко оказывается в центре внимания. О ней вспоминают, как правило, в моменты громких задержаний или поисковых операций, когда в новостях мелькают короткие формулировки: «собака обнаружила», «кинологи нашли». Но за этими словами — годы подготовки, десятки неудачных попыток, постоянная работа и ответственность, которую невозможно разделить: ошибка собаки — ошибка человека.

Анастасия и Евгений Сигутины — сотрудники кинологической службы ГУФСИН с двадцатилетним стажем. Они познакомились на службе, вместе прошли профессиональный путь и сегодня продолжают работать в одной системе — пусть и в разных направлениях.

СНАЧАЛА СЛУЖБА, ПОТОМ СЕМЬЯ

Евгений — кинолог отдела конвоирования. Его служба — это караулы, этапирование осуждённых, сопровождение и охрана. Анастасия работает по наркорозыскному профилю: вместе со своей собакой она проверяет людей, транспорт, посылки и грузы, поступающие на территорию учреждений.

— Когда мы познакомились, Настя уже работала кинологом, а я тогда только набирался опыта в учебном центре, — рассказывает Евгений. — Всё получилось само собой: сначала служба, потом семья. И сейчас это уже не разделяется — вся наша жизнь выстроена вокруг этого.

В профессию они пришли по-разному. Анастасия с детства занималась в клубе собаководства и не представляла для себя другой дороги. Свой первый рабочий день она помнит по фразе: «Берёшь эту собаку и делаешь из неё служебную. Получится — будешь кинологом». А собака досталась непростая, восьмимесячная — работать с ней пришлось на пределе возможностей, но всё получилось.

Евгений же оказался в питомнике почти случайно.

— Мне просто нужна была работа, — признается мужчина. — Начинал с должности вожатого караульных собак — тех самых кавказцев и алабаев, охранявших периметр колоний. Ухаживал за ними, привыкал к работе с животными.

Лишь через год, купив собственного питомца, он поехал в учебный центр, где выучился на кинолога.

РАЗНЫЕ ЗАДАЧИ — ОДНА ОТВЕТСТВЕННОСТЬ

Рабочие будни Сигутиных устроены по-разному, но объединяет их одно — постоянная готовность.

Анастасия большую часть времени проводит на контрольно-пропускном пункте. Через неё и её собаку проходит каждый, кто попадает на территорию колонии: сотрудники, посетители, родственники осуждённых. Это десятки людей в день — и всех нужно проверить. И в её работе нет «примерно» или «почти» — есть только результат.

— Это не просто пройтись с собакой рядом. Она должна спокойно отработать человека, сумки, продукты, машины, причём в любых условиях. Даже если у женщины на руках грудной ребёнок, собака обязана аккуратно его обнюхать и при этом не ошибиться, — объясняет Анастасия.

Евгений работает в другом режиме. Его служба связана с конвоированием.

— Мы обеспечиваем охрану при этапировании: это маршруты, техника, постоянный контроль ситуации. Плюс тренировки — собака должна всегда быть готова. И конечно, выезды, если требуется помощь кинолога вне службы, — говорит он.

Осенью 2025 года Евгений участвовал в поисках семьи Усольцевых, пропавшей в горах. Эта операция стала одной из самых масштабных в крае. Несколько дней сотни людей, в том числе кинологи с собаками, прочёсывали местность и проверяли возможные маршруты.

— Мы провели там около десяти дней. Работали до самого конца, пока поиски не свернули. Ситуация была сложная — по сути, уже не осталось следа, за который можно зацепиться, — рассказывает Евгений.

ГРОЗА И ТАЙФУН

У каждого из них — свой напарник.

У Анастасии — Гроза. Классическая немецкая овчарка — именно такая, какой её представляют большинство: «как Мухтар». Внешне почти идеальная. Но с ней пришлось пройти сложный путь.

— Гроза — не из рабочего разведения, с ней пришлось многое выстраивать с нуля, — рассказывает Анастасия. — То, что у других собак может быть заложено изначально, здесь формировалось постепенно. Очень много времени ушло на то, чтобы вывести её на нужный уровень.

— Есть рабочие линии собак, а есть выставочные, — уточняет Евгений слова супруги. — Рабочие могут выглядеть менее эффектно, но у них сильная нервная система, они изначально ориентированы на службу. У выставочных всё наоборот. Гроза как раз ближе ко второму варианту. Когда Настя вышла из декрета и перешла на наркорозыск, мы брали эту собаку скорее как тренировочный материал. Но в итоге она показала достойный результат. Это хороший пример того, насколько многое зависит от работы кинолога.

У Евгения — Тайфун. Собака рабочего разведения, с качествами, изначально подходящими для службы.

— У него всё это уже заложено. С ним проще: ты не создаёшь с нуля, а развиваешь то, что есть, — говорит специалист.

На первый взгляд может показаться, что служебная собака мало чем отличается от просто дрессированной, но это не так — разница не только в наборе команд, но и в выносливости.

— Домашняя может быть активной, много бегать и не уставать, но при этом не выдержит и 15 минут работы носом, — поясняет Евгений. — Это совсем другая нагрузка, она отнимает у животного много сил, в том числе психологических.

Недавно Анастасия и Гроза участвовали в перекрытии межрегионального наркотрафика. Операция проходила в Железногорске. Сотрудники полиции задержали женщину, перевозившую крупную партию наркотиков. При первичном осмотре часть веществ обнаружили, но основной объём оказался скрыт, и тогда подключили кинолога.

Гроза отработала автомобиль и указала на тайник под обшивкой. Внутри оказалось более 18 килограммов наркотических веществ.

ЗАСТАВИТЬ ХОТЕТЬ

Одна из главных задач кинолога — создать такие условия, чтобы собака освоила навыки, которые обычно ей совершенно не нужны. И сделать это нужно так, чтобы животное считало свои умения жизненно важными.

— Можно научить собаку слушаться, защищаться. Но поиск — это всегда её инициатива. Наша задача — сделать так, чтобы появилось такое желание, чтобы для неё это стало смыслом, — объясняет Евгений. — Именно поэтому подготовка занимает так много времени. Минимум полтора-два года. И все начинается с выбора: сначала смотрим на родителей, затем на щенка. Даже в одном помёте они разные — от перспективных до откровенно слабых. И только потом начинается работа. Ошибиться здесь нельзя: если исходные данные плохие, результата не будет.

Главное, чему учит профессия кинолога, — терпение.

 — Ты не можешь объяснить собаке словами, нужно выстроить процесс так, чтобы она сама пришла к необходимому действию, — говорит мужчина. — Это требует времени. Очень много времени. Иногда приходится остановиться, потому что понимаешь: дальше ты уже не работаешь, а злишься.

— Да, это самое сложное — уметь ждать и не требовать раньше времени, — добавляет Анастасия.

В системе животное формально считается спецсредством. Но по сути — это напарник.

— Тебя оценивают по собаке, поэтому она не просто животное, а полноценная часть твоей работы, — говорит Евгений.

При этом привязанность появляется не сразу.

— Первый год ты живёшь с пониманием, что, возможно, придётся от собаки отказаться. Если она не справится — нужно искать другую, — уточняет мужчина. — И только потом, когда видишь, что вы «сошлись», появляется привязанность. Сначала это инструмент, а уже потом — что-то большее.

ПЕНСИЯ НЕ ПРИНОСИТ ОБЛЕГЧЕНИЯ

Служебный срок собаки ограничен — обычно до восьми лет. Но для самих животных это не всегда облегчение.

— Для собаки работа — это жизнь. И лишиться этого очень тяжело. У меня была собака, которая после списания убегала из дома и возвращалась в питомник, — вспоминает Евгений.

Сейчас Тайфуну восемь лет, совсем скоро он уйдёт на заслуженный отдых. Ему на смену Евгений уже полтора года готовит молодую овчарку. Грозе — шесть. И в ближайшем будущем Анастасии тоже придётся искать ей замену.

Главное, что на пенсии служебные собаки не расстаются со своими напарниками-людьми.

 — После окончания службы они остаются с нами, — рассказывают Сигутины. — Две собаки в доме — для нас это минимум.

Жизнь супругов-кинологов устроена иначе, чем у многих людей: собаки — это и работа, и быт. К тому же Евгений и Анастасия — родители троих детей: старшей сейчас шестнадцать, среднему — девять, а младшей — шесть. И они привыкли к такому ритму.

— Да, мы не можем просто оставить собак и уехать. Если отправляемся куда-то — то все вместе. Это уже не нагрузка — это образ жизни, — говорят Сигутины. — Один раз мы уезжали на море без собак, оставили их в питомнике на пару недель. И всю поездку скучали по ним, переживали. Тем более их нельзя выводить надолго из режима. С тех пор мы всегда ездим всей толпой.

На вопрос о том, почему они остаются в профессии столько лет, ответ звучит просто.

— Я люблю свою работу, — говорит Анастасия.

Евгений формулирует точнее:

— Если бы не собаки, я бы здесь не работал. Вся суть этой службы — в них. Именно они дают результат. Именно они делают эту работу настоящей.

Для Анастасии и Евгения Сигутиных быть кинологом — значит жить жизнью, в которой нет случайных дней. Они и их собаки — последний рубеж, о который разбиваются попытки нарушить закон. Наркотики не попадают в город. Преступники остаются за решёткой. Город спит спокойно. И это спокойствие — их общий, заслуженный годами службы результат.

АКЦЕНТ

С кинологической службой до сих пор связано несколько устойчивых мифов. Один из самых распространённых — о том, что служебных собак после окончания службы усыпляют. На практике это не так: большинство животных остаются у своих кинологов или передаются в семьи и спокойно доживают жизнь вне службы.

Второй миф сформирован кино и сериалами, где поиск выглядит быстрым и почти автоматическим процессом. В реальности это сложная, длительная работа, требующая подготовки, опыта и точного контроля на каждом этапе.

Третий — о том, что собак, работающих по наркотикам, якобы «подсаживают» на запрещённые вещества. На самом деле их работа строится на системе поощрения и мотивации, а не на какой-либо зависимости.