Человек-улыбка — именно такое впечатление производит Юлия Никитина. Рядом с ней непроизвольно хочется расслабиться и выговориться. Но за внешней лёгкостью и весёлостью скрывается настоящий внутренний стержень. Уже 20 лет она работает криминалистом в полиции.

Эмоциональная, яркая, она словно не вписывается в свою профессию, но годы службы доказывают обратное. Её светлые глаза не раз становились свидетелями страшных вещей, однако даже это не лишило их живого сияния.

— Сегодня я порой думаю: «Может быть, мне не нужно было знать многое из того, что знаю сейчас, видеть все эти ужасы?» — рассказывает наша героиня. — А потом отвечаю себе: «Но ведь кто-то должен делать это, у меня получается, я могу помочь людям». Поэтому и продолжаю.

Это не кино

Работа криминалиста совсем не так романтична, как её принято представлять по фильмам и сериалам. Поэтому экспертам нередко приходится развенчивать мифы, глубоко засевшие в головах горожан.

 — Сериалы делают для того, чтобы люди их смотрели. Должно быть интересно. Если бы по телевизору показывали, как всё происходит на самом деле, никто бы не стал смотреть, — смеётся Юлия. — На самом деле у криминалистики много возможностей, но они, к сожалению, не безграничны. Заявители порой предлагают поискать следы на проводах, говорят, что их трогал преступник. Я объясняю, что это невозможно из-за слишком маленькой поверхности, следы непригодны. Да и делается всё не так быстро, как в фильмах, нельзя уже через час узнать результаты экспертизы.

Но все эти стереотипы нисколько не раздражают Юлию — скорее забавляют. Потому что главное в её работе не эффектность, а результат. Если преступник найден и наказан, если справедливость восторжествовала, значит, всё сделано правильно.

Помимо выездов на места происшествий у криминалиста множество кабинетной, рутинной работы. Все найденные следы — так эксперты называют любые зацепки, оставленные злоумышленником, — необходимо занести в базу, которая проводит автоматизированный поиск. Нужно внимательно отделить отпечатки свидетелей от следов предполагаемого преступника, составить справки, подготовить материалы и передать их оперативникам. Бумаги, компьютер, отчёты — всё это неотъемлемая часть работы Юлии.

Фоторобот ручной работы

Ещё одна специализация Юлии Никитиной — фотороботы. Но не те, что создаются в компьютерной программе, а нарисованные вручную карандашом на бумаге. Она единственный криминалист Красноярска, использующий такую практику.

— К этому методу прибегают в сложных ситуациях, когда свидетель или потерпевший не готов приехать в отдел полиции из-за страха быть увиденным, либо если человек находится в больнице, — объясняет криминалист. — Также так проще работать с детьми. Ребёнку сложно находиться в полиции, когда вокруг много незнакомых людей и все повторяют: «Вспоминай!».

Работа начинается с разговора. Юлия, словно психолог, старается установить контакт, найти точки соприкосновения. Иногда это происходит само собой: увидела домашнее животное — просит рассказать о нём, заметила книги — спрашивает, какие нравятся. В других случаях приходится объяснять, зачем это нужно, приводить примеры, когда фоторобот помог найти опасного преступника. Главное — помочь человеку поверить, что его воспоминания важны.

Во время работы Юлия внимательно слушает, задаёт уточняющие вопросы и параллельно рисует, не показывая промежуточный результат. И только когда портрет начинает складываться, она разворачивает планшет, чтобы уточнить детали: сделать глаза больше, нос выше или подбородок острее.

— Сначала почти всем кажется, что вспомнить лицо невозможно. Но на самом деле наша память хранит увиденное, просто где-то глубоко. Нужно лишь начать вспоминать, и постепенно появляются детали, — рассказывает Юлия Никитина. — Я начинаю с общего: «Это был русский?» Человек отвечает: «Не знаю». Тогда спрашиваю: «Может быть, темнокожий?» — «Нет». И это уже зацепка. Потом начинаем вспоминать отдельные черты: глаза, нос, улыбку, зубы, особенности лица.

Но, как признаётся криминалист, самое сложное в работе — вовсе не форма носа или разрез глаз.

— Самое сложное — передать эмоцию, — говорит Юлия. — Люди часто описывают не просто лицо. Они говорят: «Он был такой же, но весёлый». Или наоборот: «Злой, с нахмуренными бровями». И фоторобот вроде бы похож, но без этой эмоции — не тот.

По её словам, именно эмоция нередко становится ключом к узнаванию.

— Даже если портрет не идеально совпадает, но удаётся передать эту особенность — как он улыбается или как смотрит, — люди его узнают. Потому что они запомнили не отдельные черты, а выражение лица, — объясняет эксперт.

Фото предоставлено Юлией Никитиной

Пряча боль

Иногда подготовка нужна не только свидетелю, но и самому эксперту.

Сталкиваясь с ребёнком, который совсем недавно пережил насилие, важно не сделать ему ещё больнее. Один из таких случаев Юлия вспоминает со слезами на глазах.

— Мы приехали домой к ребёнку, который стал жертвой насильника. Он весь в себе, не может ничего рассказать. Я заметила кошку и начала расспрашивать про неё: «Как зовут? Что любит?» И он начал понемногу раскрываться. С этого мы начали, — говорит Юлия. — Потом мы перешли к преступнику. Я объяснила, что вины ребёнка здесь нет, что это может случиться с каждым. И теперь только от него зависит, пострадает ли кто-то ещё.

Юлия превратила разговор в своеобразную игру, спросила, видел ли ребёнок по телевизору, как составляют фотороботы, и предложила попробовать самому. Тогда школьник смог вспомнить детали, о которых раньше не говорил. Юлия передала информацию коллегам, и благодаря этому преступника удалось оперативно задержать.

Ей было жаль ребёнка, больно осознавать, через что ему пришлось пройти. Но рядом с ним она оставалась сильной — не позволила отчаянию победить, а помогла ему почувствовать, что он не бессилен.

Женщины — детали, мужчины — формы

Криминалистам приходится работать с разными людьми. С кем-то контакт устанавливается легко, с кем-то — гораздо сложнее.

По словам Юлии, идеальный свидетель для эксперта-портретиста — человек, умеющий рисовать. Художники, как правило, лучше запоминают лица и могут точнее описать детали.

Женщины, по её наблюдениям, чаще оказываются более внимательными к мелочам, тогда как мужчины запоминают общий образ.

— Мужчины чаще обращают внимание на формы. Я спрашиваю: «Вы помните, как она выглядит?» — «Ну да, красивая была». — «Хорошо, а какие у неё глаза?» — «Я что, ей в глаза смотрел?» Иногда говорят: «Она похожа на молодую Кэтрин Зета-Джонс». И вот думай после этого, — смеётся Юлия. — А женщины лучше описывают детали: глаза, губы, зубы, выражение лица.

Иногда эта наблюдательность поражает даже самих криминалистов.

Одна из таких историй произошла после громкого разбойного нападения на инкассаторов в Красноярске в 2021 году. Тогда нашлась девушка-очевидец, которая за несколько дней до преступления видела троих мужчин. Они ничего не делали — просто появлялись в одном и том же месте снова и снова. Но что-то в их поведении насторожило её, и она запомнила их лица.

Приехать в отдел полиции девушка не могла — у неё был маленький ребёнок, к тому же действовали ограничения, связанные с пандемией. Тогда Юлия решилась на эксперимент.

 — Я позвонила ей по телефону, задавала вопросы и параллельно рисовала, — вспоминает эксперт. — Потом фотографировала портрет и отправляла ей. Она смотрела и говорила: «Вот здесь поправьте, здесь не так». Я исправляла, снова отправляла.

Так, шаг за шагом, они создали три фоторобота.

— Она запомнила всё до мелочей — родинку, шрам, форму лица. Настолько подробно, что, когда этих людей позже нашли, они оказались очень похожи на портреты, — рассказывает Юлия.

Правда, в итоге выяснилось, что это были не преступники. Но сам факт поразил даже опытного криминалиста. Память свидетельницы оказалась настолько точной, что позволила практически безошибочно воспроизвести лица незнакомых людей.

Непросто работать с пожилыми людьми. Многие страдают от одиночества и хотят выговориться, поэтому разговор может затянуться.

— Была у меня одна бабушка потерпевшая. К ней в дом залез грабитель, угрожал ножом и похитил деньги. Прихожу к ней в больницу и прошу помочь составить портрет. Она согласилась, но сначала рассказала о своей жизни, — вспоминает Юлия. — Мы долго общались. Я показывала ей портрет, а она каждый раз говорила: «Ну не совсем похож». В итоге идеальный фоторобот так и не получился.

Из полиции в творчество

В обычной жизни Юлия — мама десятилетней девочки и коллекционер кукол. В её шкафу уже более 200 экземпляров.

— Сначала я покупала дочери, а потом она выросла и сказала: «Мама, мне это уже неинтересно». А во мне любовь к ним осталась, поэтому я продолжила коллекционировать их для себя, — рассказывает Юлия. — У меня есть испанские, немецкие куклы. Мне нравится просто смотреть на них, это моя отдушина. Многие пахнут ванилью. Проходишь мимо шкафа, а там такой лёгкий шлейф — приятно.

Сегодня Юлия уже имеет право уйти на пенсию по выслуге лет. Но она продолжает работать и уверенно говорит, что любит своё дело, несмотря на все сложности.

Она уверена, что после службы займётся творчеством. Возможно, будет рисовать портреты — но уже не преступников, а для души.

А сейчас майор полиции Юлия Никитина продолжает службу. Помогает находить тех, кто должен быть найден. И пока такие люди остаются на своём месте, у справедливости есть лицо.

Акцент

Даже вне работы Юлия Никитина сохраняет внимание к деталям. Находясь в общественных местах, она невольно обращает внимание на интересные, необычные лица, а позже может зарисовать их по памяти или составить фоторобот — как профессиональную тренировку наблюдательности.

Такие упражнения — не просто привычка, а часть профессии, которая не отпускает и в обычной жизни. По словам Юлии, бывали ситуации, когда именно случайные наблюдения и сделанные по памяти зарисовки впоследствии помогали коллегам при установлении внешности подозреваемых и раскрытии преступлений.

В тему

Портреты подозреваемых в преступлениях людей составляли ещё в Древнем Египте. Описания признаков внешности встречаются в судебных материалах Египта возрастом более 2000 лет. С началом эры фотографии в правоохранительных органах начали составлять альбомы с фото преступников. В 1952 году французский криминалист Поль Шабо предложил использовать наборы фрагментов снимков лиц в качестве основы для портретной композиции.

В 1960-х в научно-исследовательском институте МВД СССР создали идентификационный комплект рисунков. Он состоял из 1 037 рисунков элементов лиц мужчин и 724 — лиц женщин. Детали выбирались и вносились в портрет по указанию очевидца. В 1990-е годы в составлении фоторобота начали применять компьютерные программы.