Кто из нас не звал в полночь перед экзаменом Халяву, не писал шпаргалок и не прогуливал лекции? Да почти никто, кто был студентом! Самое беззаботное время — школа позади, впереди «прекрасное далёко», а в настоящем — друзья, лекции и весёлая жизнь. Мы попросили красноярцев поделиться своими историями об учёбе в вузах накануне Дня студенчества.

 

Халява не придёт…

 

Менеджер Ася Иванова рассказала об одной из преподавательниц, которая на потоковых лекциях всё время пересчитывала количество присутствующих студентов, дополнительно проводила перекличку и потом стояла у входа и собирала себе в папочку бумажки, на которых ребята отмечали своё присутствие. «Примерно это было так: твою голову посчитали, тебя глазами увидели, и потом ты несёшь маленькую бумажку, где написана дата, Ф.И.О., группа и тема лекции (это чтобы мы не писали лишние бумажки друг за друга). И если ты решил отметить друга, у тебя это даже получилось, но при подсчёте бумажек твоя оказалась последней и лишней — не совпала с количеством голов, всё, считай, тебя на лекции не было и всё зря!» — поделилась красноярка.

Ася также вспомнила педагога, которая очень щепетильно относилась к своему предмету.

— Она обожала, чтобы её материал зубрили аж до запятой! — отметила девушка. — У неё была своя система «спали студента со шпорой». Мы приходили на экзамен, оставляли всё (сумки, рюкзаки и прочие личные вещи) у входа, в специально отведённом месте. Брали лист бумаги с личной подписью преподавателя, датой экзамена и номером листа по порядку, получали билет и шли решать. С собой можно было взять только ручку и максимум очки в футляре. Если вдруг возникло подозрение на шпаргалку, то тебя могли обыскать везде: она могла попросить показать уши, закатать рукава, иногда даже разуться и немного приподнять юбку, дабы проверить, исписаны ли ноги! Короче, у неё был своеобразный бзик по шпорам, и когда она подозревала, что кто-то ими пользуется, то могла просто не отставать от человека, пока хоть что-то не найдёт. Даже деньги проверяла!

 

…а к кому-то — придёт!

 

Некоторым на экзаменах везло гораздо больше. Артём Кулич рассказал, что у них в архитектурно-строительном был старенький, уставший от бестолковых юнцов наставник, который в один из зачётов посмотрел на группу оболтусов, вздохнул и сказал: «Кто хочет четвёрку автоматом?» Перед ним сразу образовалась стопка из книжек. Тогда педагог приоткрыл дверь в аудиторию и, тщательно прицеливаясь, метал со своего места зачётки в образовавшуюся щель. Если попадал — ставил оценку.

— То ли делал он это не впервой и уже «пристрелялся», то ли нам просто везло, но в коридор вылетала каждая вторая зачётка! — рассказал бывший студент.

Работник культуры Мария Зырянова отметила, что начала работать со второго курса, и это в её вузе не только не запрещалось, но и поощрялось.

— Декан считала, что если к пятому курсу ты не начал работать, то будто бы выбрал не свою профессию. Это по-своему поощрялось, но всё-таки зачёты и экзамены сдавать было нужно. Мы, конечно, старались не пропускать академические, глобальные предметы, например лекции по всем разделам русского языка и мировой русской литературе, потому что это очень значимый объем информации и основа. Но профильные журналистские предметы пропускали с лёгкостью, особенно во имя работы. У меня забавная была история, когда я пришла на зачёт по «мастерству журналиста», не зная не только, как выглядит преподаватель, но и как его зовут. В коридоре сориентировалась, спросила у ребят. Зашла, села перед ним. Преподаватель посмотрел на ведомость посещаемости, поднял на меня глаза и спросил: «А где вы, девушка, были весь семестр?» Я рассказала, что работала в издательстве у Владимира Перекотия. На что он посмотрел на меня и сказал: «Ну ладно, будем считать, что сдала. Что ж ты сразу не сказала!» И автоматически поставил мне зачёт.

 

Веселье вне аудиторий

 

Одними парами, практиками и коллоквиумами учёба никогда не ограничивалась. Как говорится, теория — хорошо, но надо ж уметь её применять!

Музыкант Александр Осипенко рассказал, как на первом курсе добирался на практику в родном технологическом университете.

— Ехать нужно было на Караульную гору, в 2001 году это была конечка 12-го маршрута, и после требовалось ещё бодрой рысцой нестись в гору, — поделился Александр. — Чтобы втиснуться в тот самый автобус, приходилось ехать на другую конечную остановку, на Предмостную площадь. В один из дней вижу уже отправляющийся переполненный 12-й. На подножке задней двери висят двое парней, таких же студентов. Дверь практически закрывается. В этот миг на «сцене» нарисовывается немощная бабулька — божий одуванчик, еле волокущая две объёмные сумки на колёсиках. Завидев необходимый автобус, она рванула к нему с прытью спринтера (сумки еле успевали за ней перебирать колёсами) и вскочила на эту самую подножку, каким-то чудом вцепившись в парней. Они, не выдержав дополнительной нагрузки, выпали из автобуса, а бабушка успела юркнуть в салон и поехала по своим делам. Студентам же пришлось ждать следующую «карету»!

В 2005 году студентка ветеринарного факультета КрасГАУ Юлия Измашкина окончила второй курс. «Часть группы тем же летом осталась в Красноярске, и мы решили пройти практику в стационаре при факультете, где содержались кролики, козы, барашки и даже корова, — рассказала Юлия. — Наша задача была заготовить берёзовые веники для кормления животных, чем мы, собственно, и занялись. Пошли в ближайший лесок, принялись аккуратно общипывать деревья».

Студенты долго ходили по лесу, любовались красотой. Одногруппница Маша нашла лягушку и показала всем. Тут ребята услышали рёв, жуткий такой, горловой.

— Все переглянулись. Я говорю: медведь, наверное! Мы дружно побежали в противоположную сторону от этого рёва, а он всё приближается. Бежим быстрее и быстрее, поворачиваем головы, а за нами бежит корова из стационара и орёт. Оказывается, она просто людей увидела и шла за нами, — поделилась Юлия. — Помимо того что от медведя-коровы бежала вся группа, с нами был ещё один случайный бегун — лягушка, которая так и осталась у Маши в руках. Путешественницу мы потом вернули на то место, откуда у нас был старт, ну, а корова отправилась с нами в стационар.

Юлия также вспомнила, как их отправляли в учхоз, где на акушерстве учили определять стельность коров.

— А у нас ногти наращённые были, что категорически запрещалось. Но модно же, хотелось красивыми ходить! — отметила девушка. — В наказание за то, что мы не сняли маникюр, нас отправили брать кровь из яремной вены у коров. Было 300 голов… Я на всю жизнь запомнила эти толстые иглы и то, как правильно уворачиваться от копыт, чтобы тёлки тебя не запинали.

 

От автора

 

Елена Задорина, обозреватель отдела социальных проблем

 

 — Дело было в Иркутске, где я училась в железнодорожном университете. Снимала квартиру со своей родной бабулей (захотелось ей со мной, а она в этих вопросах как ледокол «Арктика»).

Папенька же мой привёз как-то аж три кило «диетического, легкоусвояемого» сала. Причём папа его сразу резал тонкими шпажками, чтобы потом не напрягаться.

Ба сало нельзя, а я не так много его ем. В итоге решили поделиться с Ксанкой, моей подружкой, которая жила в Иркутске со своим парнем. Отковыряли полкило. Заморозили до состояния камня, обернули всем так, чтобы не пахло сквозь сумку, и на следующий день я понесла этот пакетик на пары, чтобы уж сразу передать в голодные руки.

В тот день было пять пар, последняя — политология. Сидели мы всегда на третьем-четвёртом ряду, точнёхонько в центре всей аудитории. А покушать в тот день как-то не случилось. Под скрип ручек, шуршание тетрадок, вещание лектора и гудение желудков я не выдержала и зашипела подружке в ухо:

 — Ксан, так жить нельзя! Уже жрать охота! Доставай сало!

Та со мной была солидарна. Подруга годами отработанным жестом раскрыла не только пакет, но и газету с фольгой, а я старательно кашляла, чтобы заглушить звуки.

Со счастливым вздохом обе студентки-охламонки одной рукой тягали сало из кулька, второй — писали про парламентаризм. По аудитории безжалостно распространялся запах сала с чесночком.

Так как голодными были все, а насморка ни у кого не случилось, носами и головами вертеть начали добрые две трети присутствующих, особенно мальчишки. А ровно через десять минут лектор яростно захлопнула толстую тетрадь с конспектом лекции и всех распустила по домам. Видать, сама не выдержала пытку запахом на голодный желудок.