10:38, 29 марта 2018 г. | Автор: Алексей Трешин

Архитектор Евгений Зыков: «Мы не знаем, для чего нужен Красноярск»

10:38, 29 марта 2018 г. |Автор: Алексей Трешин

Объективно Красноярску предстоит долгий путь к тому, чтобы стать городом, на который приятно посмотреть в любой его точке. Первые шаги в данном направлении сейчас делаются. Например, это голосование по скверам и паркам, прошедшее 18 марта. О том, что ответ на вопрос, для чего нам нужны красивые общественные пространства, является не таким простым, каким кажется на первый взгляд, мы поговорили с председателем правления Красноярского союза архитекторов Евгением Зыковым.

— 18 марта жители многих регионов страны наряду с выборами президента принимали участие в выборе скверов и парков, которые следует облагородить в первую очередь. Наверное, впервые к проблеме общественных пространств у нас было привлечено настолько широкое внимание. Как Вы считаете — вокруг темы сложился искусственный ажиотаж или это закономерное явление?

— Обустройство общественных пространств — общемировой тренд. И хорошо, что Россия этот тренд не игнорирует, что существует национальный проект, который направлен на изменение форматов общественных пространств, на их появление в городах. Те форматы, которые нам достались в наследство от Советского Союза, не отвечают современным требованиям и понятию, что должно быть в этих самых общественных пространствах.

Приведу несколько примеров красноярских морально устаревших общественных пространств. Площадь Революции — если подсчитать, сколько там обычно находится людей на единицу площади, то этот показатель будет удручающим. То есть мы имеем в центре города драгоценную территорию, которая людьми практически не используется.

Другой пример — набережная Енисея. Мы прекрасно помним те времена, когда там была куча ларьков, непонятных шашлычек, пивнушек. Вся набережная была заставлена палатками из баннерной ткани. Понятно, что ничего хорошего такой формат не предлагает. Это другая крайность. То есть одна крайность — пространство, в котором нет места человеку. Другая крайность — вот такая “демократичная” среда, привлекательная только для маргинальных слоёв. Наверное, всё-таки такие ценные территории, как набережная, должны целиком принадлежать всем горожанам. Чтобы каждый мог найти там себе комфортное место. Со всем этим нужно активно работать.

— Полагаете правильным сосредотачиваться на благоустройстве парков, скверов и набережных? Ведь в стране немало и социальных проблем, необходимость решения которых тоже можно назвать безотлагательной.

— Есть у меня одно наблюдение, только не из сферы архитектуры, а скорее из сферы социологии. Современный город устроен по принципу сепаратора, который разделяет социальные слои. Мы видим, что люди из различных социальных слоёв в городе могут вообще никак не пересекаться. Получается, что наше общество разламывается на фрагменты. Люди из разных фрагментов перестают потом друг друга понимать. В реальной жизни они никоим образом не пересекаются, а только смотрят друг на друга из окон транспорта. Так вот, общественные пространства, и в частности остров Татышев, который я могу назвать позитивным примером, это те места, где различные социальные слои перемешиваются. Люди там вступают в позитивный контакт друг с другом. Они там могут помогать друг другу, здороваться, советовать что-то. У западных социологов есть исследования, которые говорят, что если общественных пространств нет, то повышается социальная напряжённость.

— Евгений Аркадиевич, на Ваш взгляд, только ли в Татышев-парке может происходить такой межсоциумный контакт? Может быть, стоит также предотвращать сепарацию горожан на уровне жилых кварталов, не допуская появления гетто?

— В Красноярске такое разделение — только складывающаяся ситуация, которую потом придётся преодолевать. Пока нельзя сказать, что мы живём в городе победившей сегрегации по социальному, национальному или ещё какому-то признаку. Но если следовать принципу невмешательства, то мы, безусловно, получим в числе прочего, если говорить об архитектурном облике мегаполиса, и районы гетто, и элитные анклавы. В странах, где с этой проблемой давно столкнулись, сейчас пытаются её решать разными способами. Например, в Голландии любой застройщик, создающий жилой комплекс, порядка 20 процентов своих жилых площадей отдаёт муниципалитету. Эти квадратные метры затем используются как социальное жильё. Таким образом, в Голландии элитные кварталы просто не могут сформироваться и обособиться. Да, есть жильё дороже, есть немного дешевле, но везде 20 процентов отданы людям, которые получают квартиры от государства. И остальные 80 процентов вполне спокойно относятся к такому соседству.

— Архитекторы определяют, каков будет облик здания. При этом мы видим, что многое из того, что строится в городе, как будто специально создаётся для того, чтобы в будущем стать частью неблагополучного района. Понятно, что архитекторы и строители — суть разные группы людей. Но общество как-то может регулировать этот вопрос на начальной стадии? Может быть через союз архитекторов?

— На самом деле вы задали сразу несколько вопросов. Первый из них: каким образом сегодня архитекторы влияют на облик города? Если разработку архитектурного проекта поручит хорошему архитектору хороший заказчик и не будет ему мешать, то в этом случае мы получим архитектурно привлекательное здание. Конечно, если оно ещё и построено будет в соответствии с проектом. Но смотрите сами, как многому нужно совпасть. К сожалению, в реальной жизни все эти вещи редко собираются вместе. Заказчикам нужен коммерчески выгодный проект. Это значит минимальное количество вложений при максимальном эффекте. Под последним понимаются вовсе не архитектурные достоинства, а, например, максимальное количество квадратных метров. Но продолжающийся во времени экономический эффект никто у нас не считает. Наверное, потому что не умеют.

Если у нас город или улица оказываются застроены непривлекательными зданиями, значит люди не будут возле них с удовольствием гулять и, соответственно, не будут заходить в магазины, которые расположены на этой улице. Следовательно, не будут оставлять там свои деньги, и бизнес, который пытался сэкономить на архитектуре, в депрессивной среде будет терять, а не приобретать, да и сам деградировать.

Если люди охотно покупают жильё отвратительного качества в зданиях с убогой архитектурой, то застройщику после этого ни один эстет не докажет, что он неправ.

Если же говорить о роли Союза архитекторов, то, конечно же, он должен воздействовать на эти процессы. И мы пытаемся выстраивать диалог с властью. Потому что именно от неё зависят правила игры, которые определяют качество городской среды. В Красноярске нет ни одного регламента, в соответствии с которым нельзя было бы построить ужасное здание. Ни один норматив этого не запрещает, нигде нет требований к качественной архитектуре.

Выходом из этой дилеммы могла бы стать система внутренних стандартов, заложенная в каждом из нас на уровне основных потребностей. Если люди покупают жильё отвратительного качества в зданиях с убогой архитектурой, то они голосуют за это рублём. И застройщику после этого ни один эстет не докажет, что он неправ. Не знаю, изменится ли эта ситуация когда-нибудь. Пока Красноярск растёт интенсивно, и мы понимаем, за счёт каких социальных слоёв. И они пока готовы покупать жильё любого качества. На этой волне город может утратить даже те позиции, которые пока ещё у нас сохраняются.

Поэтому только власть может решать, каким образом будет формироваться лицо города. Через внедрение регламентов, через разработку неких городских стратегий. Может быть, нужно поставить перед нами какую-то большую общую красивую цель, которая бы нас всех вдохновляла. Ведь мы до сих пор не знаем, что такое Красноярск и для чего он тут стоит. Давайте уже определимся — это город университетов, или город при больших заводах, или это перевалочная база для освоения Севера. Вот когда у нас появится не только вдохновляющий лозунг, но и направленное на его реализацию действие, то мы сможем сфокусироваться на решении тех вызовов, о которых мы говорили выше.

В ТЕМУ

Исследования показывают, что продуманные общественные пространства способствуют образованию городских сообществ. Например, скейтдром становится местом сбора поклонников этого времяпрепровождения. А вокруг танцплощадки, являющейся одновременно и архитектурным объектом, и центром общественного пространства, формируется и собирается сообщество любителей современных танцев. Таким образом, архитектурные материальные объекты способствуют изменению социума.

Добавь "Городские новости" в избранное, чтобы быть всегда в курсе событий!

Поделиться с друзьями:

Комментарии

Вход

Забыли пароль?

Регистрация

Восстановление пароля

Введите вашу электронную почту, которую вы указывали при регистрации на сайте и на указанную почту будет выслано письмо для восстановления забытого пароля.