Спасатель первого класса Марк Скрябин посвятил профессии 27 лет. За его плечами — тысячи вызовов, десятки спасённых и, к сожалению, множество трагедий, с которыми он научился жить. Мы поговорили о том, как учитель физкультуры стал водолазом, почему мужчины попадают в передряги чаще женщин и что чувствуешь, когда всё получилось.

Марк Юрьевич встречает нас улыбкой. Он подтянут, собран и производит впечатление человека, который умеет слушать и слышать. При этом в его манерах нет ни тени той тяжёлой суровости, которую ошибочно приписывают людям его профессии. «Спасатель первого класса, с дополнительными обязанностями водолаза», — представляется он. И это не просто строчки в удостоверении, а 27 лет, отданных службе.

СТЕЧЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

Путь Марка в профессию — скорее стечение обстоятельств, чем осознанный выбор. По образованию он учитель физкультуры. После института успел поработать и в охране, и даже продавцом. А в 1999 году знакомые мамы рассказали, что в Красноярске Александр Лебедь (в то время губернатор нашего края) создаёт новый спасательный отряд.

— Я молодой, неприкаянный, свободный, — вспоминает Марк. — Почему бы не попробовать? Поговорил с начальником отряда, а он мне: «У меня на молодых большие планы. Давай, проходи медкомиссию, психолога». Я прошёл, и всё закрутилось.

Пригодились и школьные навыки: в старших классах Марк обучался на медбрата в учебно-производственном комбинате (УПК), что дало базовую медицинскую подготовку. Однако, несмотря на все свои знания и умения, самого главного — что такое быть спасателем на самом деле — он тогда не осознавал.

— Я вообще не представлял, чем мы будем заниматься, — честно признаётся наш герой. — Ну, спасать — это понятно. А кого, как, что? Только когда начались первые вызовы, когда старшие товарищи стали учить, пришло понимание: дело-то серьёзное.

Первый вызов ему запомнился на всю жизнь. И, несмотря на трагизм ситуации, Марк до сих пор рассказывает о нём с усмешкой.

— Звонок: «Человек тонет в туалете». Я еду и не могу представить: как? В унитазе, что ли? — продолжает мужчина. — А это было на Пашенном, где стояли старые двухэтажные бараки. Там были большие уличные туалеты на несколько кабинок. Подростки избили бездомного и скинули его в выгребную яму...

Картина маслом: лето, зеваки, пожарные, милиция, скорая. Представители спецслужб вырезали дырку побольше, но ничего сделать не могут: пострадавший уполз вглубь, надышался, да ещё и избит. Марк, тогда ещё молодой спасатель, сообразил: стенки ямы из брёвен. Лестницу упёрли в щель между ними, и он спустился вниз с пожарным багром.

— Поймал его за ноги, подтащил. Пацаны сверху верёвку сбросили, я петлю накинул, затянул. Вытащили, из шланга обмыли, а он сидит, ничего не понимает, — рассказывает спасатель. — А нам все поаплодировали. Вот такое запомнилось — и смех, и грех.

ПЯТЬ МИНУТ НА СБОРЫ

Обычный рабочий день спасателя начинается с приёмки оборудования. В девять утра — пересменка, командир ставит задачи, затем профессиональная подготовка: конспекты, разбор тем… Но это если нет выездов, которые всегда на первом месте. В этом случае норматив — покинуть расположение за пять минут.

Выездов, правда, сейчас стало меньше. Большую часть городской «бытовухи» забрал муниципальный отряд. Краевые спасатели чаще работают на поисках — на суше и в воде. Хотя, как замечает Марк, основная масса вызовов за всю карьеру — это всё-таки бытовая рутина.

— В основном замки, двери. Бабушка ключи потеряла, защёлка сломалась, родственники приехали, а попасть не могут. Или полиции помочь надо квартиру вскрыть, — перечисляет мужчина. — Ну, и трупы доставали: из колодцев, подвалов, отовсюду.

На вопрос, что тяжелее — физическая нагрузка или психологическое давление, Марк отвечает не задумываясь: второе.

— Сейчас-то я себя знаю, могу настроить, что-то отсечь, не пустить в свою психику. Вот молодым тяжело: безжизненные тела, запахи. Прежде чем привыкнуть, нужно пройти несколько стадий принятия, — объясняет спасатель. — А физически… ну, если кого-то тащить, конечно, тяжело. Но мы поддерживаем форму, спортзал есть у нас.

ДЛЯ НОВИЧКА — СТРЕСС

Водолазом Марк стал не по своей инициативе. Через год после прихода в отряд к нему подошёл первый командир Андрей Осадчий и спросил: «Ну что, водолазом пойдёшь?» Марк ответил: «Пойду, почему нет?» И отправился учиться.

Погружение для новичка — всегда стресс. Около 50 килограммов снаряжения на суше сковывают движения, всё неудобно, а главное — психологический барьер: ты погружаешься в среду, не предназначенную для человека.

— Страшно, конечно, поначалу. Особенно когда ныряешь в воду — где видимость нулевая. Идёшь на ощупь, только сигнальный конец связывает тебя с поверхностью, — описывает спасатель. — Один конец у меня, другой — у страхующего. Дёрнул раз — «Как себя чувствуешь?». Я дёрнул раз — «Хорошо, работаю».

Тела утопленников ищут галсовым методом. Специалист на берегу задаёт ориентиры, к примеру домик, дерево, по которым он ведёт водолаза, обследующего участки от одного края сектора до другого. А страхующий в свою очередь подаёт сигналы и понемногу отпускает конец. И так метр за метром, пока не наткнёшься.

— Ощущение, конечно, жуткое, когда в темноте вдруг касаешься чего-то руками или коленями. Но ты это ни с чем не спутаешь, — говорит Марк. — Ни с тряпкой, ни с корягой, ни с шиной. Это тело

Конечно, это морально очень трудно. А особенно тяжело искать детей, особенно, если вокруг их родственники, друзья, зеваки. Тут нужно уметь и сопереживать, и отсекать лишнее, чтобы работать.

Бывают в работе и почти курьёзные случаи. Марк вспоминает, как однажды поехали на озеро Бузим. Друзья сообщили: лодка перевернулась, мы выплыли, а один товарищ — нет.

— Приехали, начали работать. А на том берегу, оказывается, был небольшой настил с крышей, мангал. И вдруг видим: мужик сидит, — смеётся Марк. — Оказалось, он не на этот берег поплыл, а на другой. У него с собой была бутылка водки — он её не выбросил. Всю ночь просидел там. Его друзья уже жене позвонили, сказали, что супруг утонул. Но в итоге всё закончилось хорошо — второй день рождения у мужичка вышел.

Вот только такие истории — капля в море. Гораздо чаще работа водолаза — это долгие, изматывающие поиски, когда каждый день выходишь на воду с мыслью «возможно, сегодня опять не найдём», но надо продолжать. Ради того, чтобы вернуть тело родным. Чтобы они могли попрощаться.

— Это твоя работа. Ты понимаешь, зачем ты здесь. Собираешься с мыслями и начинаешь прокручивать: где он может быть? Если течение такое, значит, могло прибить сюда, если зацепиться — вот тут. С товарищами советуешься, строишь технологию поиска.

НАДЕЖДА ТОЛЬКО НА СЕБЯ

Марк признается: зачастую люди не умеют вести себя в экстренных ситуациях и уж тем более — оказывать помощь. По его наблюдениям, в неприятности чаще попадают мужчины.

— Мужчины вообще чаще оказываются в передрягах, — говорит Марк. — Где-то рискнут лишний раз, где-то силы переоценят. Женщины обычно осторожнее.

Его главный совет купающимся таков: рассчитывайте силы, не пейте алкоголь и не ныряйте в незнакомых местах.

— В кино тонущие почти всегда кричат: «Помогите!» В жизни такого не будет, — объясняет специалист. — Одного глотка хватит, чтобы вдохнуть и уйти под воду. Только что человек был — и нет его.

Если вы стали свидетелем и умеете хорошо плавать, советует Марк, нужно быстро оценить свои силы и действовать.

 — Нырнуть, схватить за волосы, за руку, за палец, за что угодно. Вытаскивать на поверхность, — поясняет мужчина. — После — реанимировать. Но неправильные действия могут только навредить, поэтому желательно найти того, кто умеет это делать. Возможно, пострадавшему повезёт и на берегу окажется медик.

Главное — не надеяться только на профессионалов. Особенно если речь о стихийном пляже.

— Даже если мы быстро с мигалками выедем, всё равно пройдёт время, — говорит Марк. — Если человек уже ушёл под воду, помочь могут только те, кто рядом.

В работе спасателей хватает и трагического, и светлого. Тех, кому удалось сохранить жизнь, говорит Марк, было много. Но считать их отдельно не принято.

— У нас нет привычки — отмечать в личном дневнике всех спасённых. Но, конечно, таких немало.

СЕМЬЯ, ТРАДИЦИИ И БЛАГОДАРНОСТЬ

Марк Скрябин — отец двоих сыновей. Старший уже учится в институте на IT-специалиста, младший — в девятом классе. На вопрос, пойдут ли мальчики по его стопам, Марк качает головой.

— Я сразу для себя решил: не буду настаивать на семейных традициях. Какой путь сам выберешь, какой понравится — туда и иди. Наверное, я даже рад, что они по моим стопам не пошли. Эта профессия… она очень тяжёлая.

Но сам он о выборе ни разу не пожалел. Ни одного дня за 27 лет.

— Когда только начинал, не знал, что меня ждёт. А когда узнал, проникся… Когда видишь человеческую благодарность, когда бабушка со слезами на глазах говорит «спасибо», — голос Марка теплеет, — понимаешь, что всё не зря. Что ты нужен.

Удовлетворение от работы, когда ты реально помог, он сравнивает с чувством хирурга после удачной операции. Это, наверное, и есть зависимость. Только не вредная, а та, что заставляет каждый день заступать на смену, надевать тяжеленное снаряжение и снова нырять в ледяную воду. Чтобы найти или спасти.

Дома Марк предпочитает о работе не говорить. С друзьями, которые не связаны со спасательным делом, — тем более. Лучше провести время с семьёй, приготовить ужин, дождаться старшего из института и младшего из школы. Или, если настроение, поехать покататься на горных лыжах.

— Пускай работа остаётся на работе. А отдых — это чтобы у всех всё было хорошо и ни у кого ничего не случалось, — улыбается напоследок Марк Юрьевич.

Наверное, для спасателя это и есть лучший день: тот, в который его помощь никому не понадобилась.

АКЦЕНТ

Краевое учреждение «Спасатель» появилось в 1999 году. Идея его создания принадлежала тогдашнему красноярскому губернатору Александру Лебедю — именно он подписал постановление об организации в регионе службы спасения. Сначала это был небольшой отряд экстренного реагирования: всего 21 человек и одна машина.

Первым начальником отряда назначили Андрея Осадчего.

В июне 1999-го спасатели заступили на круглосуточное дежурство. Со временем отряд разросся, теперь у учреждения несколько подразделений по всему краю.