Общество

«Строители поняли: Орехов — не болтун, а умеющий человек». Чем знаменит великий красноярский архитектор

Облик современного Красноярска — во многом заслуга Виталия Орехова.

«Строители поняли: Орехов — не болтун, а умеющий человек». Чем знаменит великий красноярский архитектор

Михаил Шуклин

Эмма Орехова.

Что объединяет Центральный стадион, цирк на правом берегу и Дворец пионеров на Стрелке? Их проектировал архитектор Виталий Орехов. Его новаторские идеи в советское время производили фурор, и ими делились во всём мире. Облик современного Красноярска — во многом заслуга Виталия Владимировича.

В этом году будет десять лет, как великий архитектор ушёл из жизни. Его супруга Эмма Иосифовна хранит все проекты, макеты, журналы и газетные публикации, связанные с именем мужа. В доме Ореховых собран полноценный мини-музей со множеством уникальных экспонатов. Некоторые задумки архитектора так и остались на бумаге, и о их содержании можно только догадываться.

— Вот, например, что-то похожее на Дворец пионеров, — г__оворит Эмма Иосифовна, изучая лист бумаги с рисунком.__ — А это как будто КАТЭКНИИуголь, только почему-то без вертолётной площадки. Много проектов не подписано. У Виталия Владимировича было столько идей! Но только часть из них реализовалась.

Архивы архитектора под угрозой. Сегодня его кабинет имеет, мягко говоря, неприглядный вид. Всё из-за того, что протекает крыша в доме. Большая влажность в квартире негативно влияет на проекты, которые местами мокнут и желтеют. Эмма Иосифовна пытается достучаться до коммунальщиков, но пока получается не очень хорошо.

— Проблеме уже несколько лет. Летом дождями топит, а зимой очень холодно. Когда же наступает оттепель, то всё бежит по стене, — рассказывает Эмма Орехова. — Я в управляющую компанию ходила и письма в разные инстанции отправляла — толку нет. В кабинете надо ремонт делать, но нельзя, потому что всё быстро испортится. Тут же работы Виталия Владимировича, которые очень чувствительны к влаге. Местами уже плесень проявляется. Вот так и живу.

Но эти проблемы не мешают Эмме Иосифовне сохранять бодрость духа и потрясающую память. Она готова часами рассказывать о муже, его работе, архитектуре, семье и многом другом. И её хочется слушать.

Стадион был на первом месте

— Виталий сам родом из Тулы, и все его родственники оттуда. Папа полковником был, а мама — архитектором. Виташу с детства тянуло к искусству. Он всегда красиво рисовал, у него много картин осталось. Но решил пойти по маминой линии и поступил на факультет архитектуры в Ленинградский инженерно-строительный институт. Окончил его с красным дипломом.

В конце пятидесятых годов было модно, чтобы региональные руководители ездили по городам и приглашали к себе работников. В Ленинграде тогда был Александр Гришин из Горстройпроекта. Увидел работы Виталия и сказал: «Орехов, поехали в Красноярск». А тот уже в Ленинграде обосновался. Но согласился, поехал. Сразу же начал проектировать стадион — он по этой теме диплом защищал. Потом уже были цирк, Дворец пионеров, высотка КАТЭК, дома в центре города...

Но прославил его стадион. Такого в мире никто никогда не делал! Об Орехове тогда писали японцы, французы, итальянцы — все восторгались стадионом. В доказательство Эмма Иосифовна показывает старые журналы на иностранных языках. За границей как думали? Сибирь — это где медведи по улицам ходят. А тут рядом с Енисеем такой стадион вырос! Конечно, для многих это был шок.

— Орехов всегда работал. Свет в его кабинете горел допоздна. У него было три любви — Центральный стадион, Дворец спорта и я на третьем месте. Подруги, правда, шутили, что с таким графиком никогда не будет любовниц, — смеётся Эмма Орехова. — Виталий безумно обожал свою работу. Сильно переживал за свои проекты.

Стадион всегда был у него на первом месте. Виталий Владимирович уже болел, когда делал козырёк для него. Хотел, чтобы люди не мокли под дождём. Разработал проект, отдал строителям, но ничего не произошло. Так и остался макет на бумаге. Стадион же считается объектом культурного наследия — с таким статусом мало что сделаешь...

Самое интересное, что сам Орехов не увлекался спортом. На всяких разных матчах его не было — ни на футбольных, ни на хоккейных.

«Конечно, мы поднимались на Столбы, ходили на лыжах, но я бы не назвала его спортсменом, — говорит Эмма Иосифовна. — Виталию банально было некогда! Получается парадокс: спортом не занимался, но стадионы строил. И при этом всегда был стройным и подтянутым.

Никуда не хотел уезжать

Виталий Орехов горой стоял за свои идеи. Когда строился Дворец спорта, рабочие что-то сделали не так и отступили от первоначального проекта. Виталий Владимирович пришёл, начал разбираться: «Почему тут стена стоит, когда её быть не должно? Она в другом месте указана». Ему в ответ: «Ты, архитектор, только рисовать умеешь. А сам сможешь что-то сделать?» Виталий Владимирович взял кувалду, разбил стену, а потом самостоятельно выложил её в другом месте. И тогда строители его зауважали. Поняли, что Орехов не болтун, а действительно умеющий человек.

Он очень многое сделал для Красноярска. Никуда не хотел уезжать. Его приглашали в Ялту главным архитектором. Сулили чуть ли не золотые горы! Но он отказался. Сказал: «Мне Красноярск всё дал. У меня тут квартира, машина, дача и много работы». «В Ялте, конечно, теплее. Но как же хорошо, что мы туда не переехали!» — признаётся Эмма Иосифовна.Архитектор контактировал с властями, решал вопросы, продавливал своё мнение. Понимал: если человек захочет сделать что-то хорошее, то обязательно сделает.

— А такие люди тогда были — это и первый секретарь крайкома КПСС Павел Федирко, и председатель городского Совета Леонид Сизов. Они ценили Виталия, шли ему навстречу, — отмечает Эмма Орехова. — Когда мы приехали в Красноярск, нам сразу дали квартиру на правом берегу, в девятиэтажке недалеко от института цветных металлов. Спустя несколько лет тогдашний глава города Евгений Лобачёв решил построить многоэтажку в центре. Встретился с Виталием и сказал ему: «Орехов, в этом доме будет твоя квартира и мастерская. Сделаешь проект?» Так Виталий старался изо всех сил! А потом следил за каждым шагом при строительстве.

В советское время архитекторы пытались искать прекрасное.

Виталий Орехов на обсуждении проекта
Виталий Орехов на обсуждении проекта

«Сейчас же новых домов очень много, но в них нет души, — считает Эмма Иосифовна. — Места мало, квартиры окна в окна стоят, парковок нет. Всё безвкусно. А раньше делали с душой и представлением о прекрасном.

Задумки без реализации

— После смерти Виталия Владимировича я хотела, чтобы стадион назвали его именем, — признается наша собеседница. — Все пороги обила! Но не получилось. Мне ответили: «У стадиона уже есть имя — Ленинского комсомола». Ещё была идея сделать на острове Отдыха площадь или сквер Орехова. Архитекторы проект разработали, есть макет бюста. Но всё так и осталось задумкой. Вся память о нём — это табличка в фойе стадиона. Её недавно сделали, я была на торжественной церемонии. Мы ещё специальную капсулу закопали, которую нужно достать через десять лет. Идея хорошая, но доживу ли я? Мне 8 марта исполнится 87. Вот и считайте, сколько мне будет через десять лет. И приду ли я вообще?

Эмма Иосифовна отмечает, что была ещё идея сделать памятную доску с бюстом Орехова на доме, где он жил. Вдова архитектора к скульптору ходила, всё согласовала. Но административная комиссия, которая решает такие вопросы, застопорила процесс.

«В ней до сих пор работают коллеги Виталия Владимировича. С кем-то у него были хорошие отношения, с кем-то не очень. Кто-то, может, таким образом сводит с ним счёты, — полагает Эмма Орехова. — Такова жизнь, ничего не поделаешь. Но было приятно, когда меня пригласили на праздничный концерт в колледже олимпийского резерва и там показали фильм про Виталия. Спасибо министерству спорта — не забывают архитектора. Остальным, видимо, ничего не надо.

Эмма Орехова старается по два раза в месяц ездить на кладбище. Часто общается в церкви с батюшкой, который даёт ценные советы. У неё своя машина, она до сих пор за рулём. Ещё в 1973 году права получила.

«Я же Орехова больше 40 лет возила! — говорит вдова архитектора. — У него были права, но он постоянно витал в своих проектах. Из гаража как-то выезжал и в ворота врезался — задумался. С тех пор я его за руль не пускала. И сейчас вот приеду к нему, посижу около могилы, и как-то легче становится».

Страшная судьба отца

Эмма Иосифовна сама архитектор, она с Виталием Владимировичем одно время вместе работала. Отвечала за Октябрьский район, следила за порядком и курировала проекты.

— Ещё я работала бортпроводницей, на Ил-18 летала, — вспоминает она. — Аэропорт в центре города был, на Взлётной, самолёты прямо над домами кружили! Я пять лет трудилась в авиации, почти все города СССР посетила. Фрукты домой привозила из Узбекистана, в московских очередях стояла, чтобы детям что-нибудь купить, — в Красноярске тогда ничего не было. Но Орехов заставил уйти оттуда, когда родилась вторая дочь.

Сама Эмма Орехова родом из Сочи. Её отец был арестован, когда девочке было несколько месяцев. Он работал завгаражом, и на него написали донос — якобы он во главе группы из пяти человек готовил покушение на Сталина. Его забрали в Краснодар, там провели суд, подписали документы — и на расстрел.

«Маму выселили, и мы поехали колесить по стране. Я помню Бухару, Таджикистан, Ленинград... Вот так жизнь привела меня в Красноярск», — рассказывает Эмма Иосифовна.

У её отца непростая судьба. Он воевал в Гражданскую войну, попал в плен, оказался в Сибири, в том числе был и в Красноярске ещё в 1920 году.

«Все документы у меня хранятся, — говорит Эмма Орехова. — Я так плакала, когда изучала его историю! Виталий Владимирович тоже был в изумлении. Когда папу реабилитировали, с меня взяли подписку, что я не буду причинять вред семьям тех, кто расстреливал. Боялись мести, видимо. Но мне такое точно не надо. Тем более всех этих палачей, как оказалось, тоже арестовали и расстреляли. Значит, такова судьба».

По стопам никто не пошел

Ореховы вырастили двух дочерей. В семье — четыре внука, правнуки растут.

«Самых старших Виташа даже застал. Детей любил до безумия! — отмечает Эмма Иосифовна. — Все сибиряками стали, остались в Красноярске, никуда не уехали. Я живу одна, но старшая дочь меня навещает. Бывает, внуки приедут. Конечно, у всех сейчас своя жизнь, работа».

По стопам Орехова в семье никто не пошёл. Он как-то сказал: «Пусть дети сами решают, кем быть».

— Внук Владюшка, например, окончил политех с красным дипломом и стал очень грамотным компьютерщиком. Внучка Полечка красиво рисует, даже занималась у профессионального искусствоведа. Выучилась на дизайнера, но решила заняться семьёй, — перечисляет Эмма Орехова. — Хотя по себе могу сказать, что рожать и воспитывать детей — тоже работа, очень непростая и важная!

Справка

Виталий Орехов родился 20 июля 1937 года в Туле. Окончил факультет архитектуры Ленинградского инженерно-строительного института. С 1960 года работал в красноярском проектном институте «Горстройпроект», где прошёл путь от архитектора до руководителя архитектурной мастерской. В 1989 году перешёл в творческую мастерскую «Архпроект». С 1997 года был президентом Красноярской организации Союза архитекторов России.

Орехов — автор 104 проектов, 72 из них были реализованы. Самые известные — Центральный стадион, Дворец спорта на острове Отдыха, красноярский цирк, Дворец пионеров и здание КАТЭКНИИуголь на Стрелке.

Умер Виталий Орехов 16 ноября 2014 года в Красноярске. Похоронен на Аллее Славы Бадалыкского кладбища.

Нюанс

Центральный стадион открылся в октябре 1967 года, в 1968-м он был признан одним из лучших сооружений советской архитектуры конца XX века и отмечен премией Ленинского комсомола. А в следующем — 1969 году — этот проект Виталия Орехова стал лучшим на Всесоюзном конкурсе молодых архитекторов в Москве и удостоен диплома I степени.

НОВОСТИ КРАСНОЯРСКА