Проспект культуры

«Последний поклон» Астафьева вдохновил красноярского фотохудожника

Николай Сарапулов решил походить по местам, о которых рассказывает писатель в автобиографичной повести.

«Последний поклон» Астафьева вдохновил красноярского фотохудожника

Удивительным даром обладал писатель Виктор Астафьев. Он рисовал словами. Читаешь его произведения — и перед глазами встают описываемые им герои, природа, предметы. Вдохновлённый творчеством Виктора Петровича, красноярский фотохудожник Николай Сарапулов решил походить по местам, о которых рассказывает писатель в автобиографичной повести «Последний поклон».

— Виктор Астафьев подробно и красочно описывает село Овсянка, где прошло его детство. И мне захотелось словесные картинки подкрепить фотографиями, — говорит Николай Кириллович. — Так родилась идея выставки, которую планирую открыть в библиотеке-музее Виктора Астафьева к 1 мая — ко дню рождения Мастера. Снимки намерен сопроводить цитатами из «Последнего поклона».

Поклониться маме

В повести что ни сцена — то повод для съёмки: практически в каждом рассказе или эпизоде есть географическая привязка. Будь то дом бабушки Виктора Астафьева, которая стала одним из главных героев произведения, или место, где сливались Енисей и Мана, или скала Караульный Бык. Николай Сарапулов в поиске удачных снимков ходил и по тропе, по которой Виктор Астафьев спускался к Енисею, и по обоим берегам могучей реки, и по улицам Овсянки.

— Считаю удачной и по смыслу очень важной фотографию, на которой изображена шатровая церковь, — отмечает Николай Кириллович. — Да, этот храм не старый — был построен лишь в 1998 году, но он связан с именем Виктора Астафьева, который хотел, чтобы в родном селе появилась церковь, и всячески способствовал этому. А за культовым сооружением находится кладбище, где похоронены родные писателя, в том числе мама и бабушка.

image description

Писатель много раз обращается в своей повести к теме кладбища. В первом же рассказе герой — маленький Витя, очарованный тем, как играет на скрипке Ваня-поляк, без страха направился домой через погост, где покоится его мать, утонувшая в Енисее. «Я зашёл на кладбище, постоял на могиле матери. «Мама, это я. Я забыл тебя, и ты мне больше не снишься». Опустившись на землю, я припал ухом к холмику. Мать не отвечала. Всё было тихо на земле и в земле. Маленькая рябина, посаженная мной и бабушкой, нароняла остропёрых крылышек на мамин бугорок».

Дом и бабушка

На одной из фотографий, которые сделал Николай Кириллович, — дом бабушки Виктора Астафьева, жившего там в раннем детстве. «Мне пришлось походить вокруг, чтобы снимок получился удачным, — рассказывает фотохудожник. — Дом запечатлён не с улицы — там высокий забор, а с обратной стороны. Мне показалось, что поленница здесь вполне уместна и придаёт снимку настроение».

Этот дом Виктор Астафьев описывает в разных рассказах «Последнего поклона». А главная хозяйка в нём — бабушка Катерина Петровна Потылицына. Она здесь и блины пекла, и штаны внуку шила, и ссорилась с ним, и шепталась по вечерам о чём-то важном. Заболев, лежала дома. В те тревожные дни маленький Витя понял значимость бабушки. «В самую ростепель бабушка слегла. Она всегда всякую мелкую боль вынашивала на ногах и если уж свалилась, то надолго. Её переселили в горницу, на чистую, мягкую постель, убрали половики с полу, занавесили окно, засветили лампадку у иконостаса, и в горнице сделалось как в чужом доме — полутемно, прохладно, пахло там елейным маслом, больницей, люди ходили по избе на цыпочках и разговаривали шёпотом. В эти дни бабушкиной болезни я обнаружил, как много родни у бабушки и как много людей, и не родных, тоже приходят пожалеть её и посочувствовать ей. И только теперь, хотя и смутно, я почувствовал, что бабушка моя, казавшаяся мне всегда обыкновенной бабушкой, — очень уважаемый на селе человек, а я вот не слушался её, ссорился с нею, и запоздалое чувство раскаяния разбирало меня».

Гуси в полынье

Деревенская жизнь немыслима без животных. В повести Виктора Астафьева фигурируют и коровы, и кони, и курицы. Есть и собака Шарик, которого в самый голодный год подобрала на улице бабушка Вити — не смогла пройти мимо щенка, выброшенного на мороз умирать. «Виктор Петрович писал в рассказе «Ангел-хранитель», как рос щенок, как бегал по селу за бабушкой. Увидев в Овсянке бегающую собаку, я сфотографировал её. Она, как тот Шарик, по-хозяйски разгуливала по улицам села», — рассказал Николай Сарапулов историю одного из снимков.

image description

Увидеть в деревне пса можно каждый день. А вот гуси в полынье — это удивительное явление. Не случайно Виктор Астафьев посвятил отдельный рассказ этому случаю. «Однажды после ледостава облетела село весть, будто возле быка, в полынье, плавают гуси и не улетают. Гуси крупные, людей не боятся — должно быть, домашние. И в самом деле, вечером, когда я катался с ребятами на санках, с другой стороны реки послышались тревожные крики. Можно было подумать, что там кто-то долго, настойчиво и нестройно наяривал на пионерском горне. Гуси боялись наступающей ночи. Полынья с каждым часом становилась меньше и меньше. Мороз исподволь, незаметно округлял её, припаивал к закрайкам плёночки льда, которые твердели и уже не ломались от вихревых струй. На следующий день оравой мы перешли реку по свежей, ещё чуть наметившейся тропинке и приблизились к быку. Один по одному забрались на выступы обледенелого камня и сверху увидели гусей». Николай Сарапулов прогуливался в конце минувшего декабря по берегу Енисея, ничего не снимал, просто любовался природой. И вдруг услышал странные звуки. Приблизился, смотрит — а в полынье гуси барахтаются. «Конечно, я достал фотоаппарат, снял птиц. Это же такая удача! — говорит Николай Кириллович. — Так и не понял, как пернатые оказались в реке зимой. Но сейчас знаю — Астафьев не придумал ничего, были гуси в полынье!»

image description

На вершине утёса

Виктор Астафьев так описывает природу, что по-другому начинаешь смотреть на Енисей, тайгу, на небо и даже обычную траву. Просто завораживают, например, строки о закате. «Вот уж оттеснила тьма свет дня на закрайки, вдавила в распадок, вроде бы всё обратила в серую мглу, утопила в сумраке немого безбрежья; но меж вершин всё ещё рдеют остатки зари, бледненькие, что лоскутки, оторванные от выцветшего платка на игрушечные девчоночьи пошивки. Но вот и от лоскутов зари лишь отсветы остались, сам свет прошедшего дня окончательно завял. Прозрачной зеленью, отсветом горных лесов и приречных трав наполнился треугольничек распадка, сделался похож на стеклянную воронку, в какую цедят молоко, мажет белым, нет, даже бледновато-синим, снятым молоком стенки стекла, утягивая за собой и настой земли, и теплоту небесной синевы».

Николай Сарапулов походил по астафьевским местам в попытке запечатлеть природу в разное время года, на рассвете и закате, в солнечную погоду и после дождя... «Один из моих любимых снимков — вид на Енисей сразу после грозы, — рассказывает фотохудожник.Я был примерно в том месте, где писатель спускался к реке из дома. Огромное облако впечатляет — становится главным персонажем снимка. Енисей, горы, камни — всё, как и при жизни писателя. Влюбляешься в эти места, когда смотришь на них глазами Виктора Петровича».

image description

В «Последнем поклоне» нет царь-рыбы, ей посвящено отдельное произведение. Но Николай Сарапулов считает, что на выставке, посвящённой творчеству писателя, без царь-рыбы не обойтись. Уже есть и фотография со смотровой площадки на Слизневском утёсе.

— Снимок интересный получился, — считает фотохудожник. — Был туман, поэтому видны только царь-рыба на площадке и пара пролетающих птиц. А природа скрыта.

Со смотровой площадки видна Овсянка. Как она выглядит сверху, Астафьев описывает в «Последнем поклоне». Повзрослевший Витя после окончания фабрично-заводского училища решил дойти до родного села и по пути оказался на утёсе, с которого видна Овсянка. «Впереди открывается простор, от которого и по сей день у меня заходится сердце, хочется мне сидеть и сидеть на вершине утёса, смотреть и плакать. Пуще приворотного зелья мне эта даль и эта близь — леса, горы, перевалы, и главное — вот эта, притиснутая ими к Енисею деревенька, издали, с высоты, такая сиротливая, такая смирная, такая заброшенная, что стоном стонать хочется от любви и жалости к ней».

Книга «Последний поклон» создавалась писателем почти тридцать лет. Окончательно она сложилась в трёх книгах, состоящих из 32 рассказов. Во многих из них описывается жизнь оставшегося без матери мальчика, которого воспитывает бабушка.

Все фото:Николай САРАПУЛОВ

Марина Чигишева
Опубликовано 11 месяцев, 3 недели назад,   17 февраля 2022 г. 15:00
Опубликовано 11 месяцев, 3 недели назад,   17 февраля 2022 г. 15:00
Пример HTML-страницы

Обзор материалов